Петр Васильевич сообщил Кристине, что возглавляет службу безопасности ее мужа и отвечает за безопасность не только непосредственного работодателя, но и его супруги.

– А что вы сейчас здесь делаете? – уже нормальным тоном спросила Кристина. – К нам в дом кто-то пытался проникнуть?

– Вы знаете, где сейчас находится ваша родственница Дарья Коровина?

– Не знаю и знать не хочу! – опять заорала Кристина и выдала многое из того, что думает о Даше, в выражениях подзаборной шлюхи. При Сергее Юрьевиче, насколько мне известно, она себе таких выражений не позволяла. Я не слышала. И вела она себя с ним как ласковая кошечка. В его отсутствие преображалась.

Правда, мнение о Даше я уже слышала раньше, и не один раз. Но сегодня Кристина уж больно разошлась… Петр Васильевич с большим интересом слушал сольное Кристинино выступление.

– Когда вы видели ее в последний раз? – уточнил Петр Васильевич.

– Я что, помню? Какое мне дело до этой приживалки? Что эта дрянь натворила?

– Все-таки, пожалуйста, попытайтесь вспомнить, – вежливо попросил Петр Васильевич.

– Где эта дрянь? Что она сделала? – вместо ответа заорала Кристина.

– Она мертва, – сообщил Петр Васильевич. – И скоро здесь будет много полиции. Мы будем вынуждены их вызвать. И вам будут задавать вопросы.

– То есть как мертва? – ошарашенно спросила Кристина. – Ей же восемнадцать лет.

– Ей девятнадцать лет, – поправил Петр Васильевич. – Было девятнадцать. Так когда вы видели ее в последний раз живой?

Кристина переводила взгляд с Петра Васильевича на меня и обратно и моргала.

– Кристина, вы слышали, о чем я вас спросил? Вас о том же самом будет спрашивать полиция.

«Интересно, а когда он ее вызывать собирается?» – подумала я, но вслух спрашивать не стала. Не мое дело. Я переложила ответственность со своих плеч на плечи Петра Васильевича, чему была очень рада. Меня-то, надеюсь, никто не заподозрит в убийстве Даши и Алексея? Мне-то что с этого убийства? И меня здесь вчера вообще не было.

Кстати, а кто от него выигрывает?

– Вчера видела, – тем временем ответила Кристина. – Когда уезжала в салон красоты. Я ей строго-настрого запретила мерить мои платья и пить мое вино. Я еще подумала, что теперь нужно замки ставить на всех комнатах, чтобы Даша в них не ходила. Хотела Ларисе позвонить, чтобы она слесаря вызвала, потом решила сама выбрать красивые замки, но забыла.

– Когда вы вернулись из салона красоты?

– Из салона красоты я срочно поехала к стоматологу! – заорала Кристина. – У меня прихватило зуб. Мне сказали, что такое бывает от нервов.

– Зубная невралгия, что ли? – не удержалась я.

– Нет! Мне удаляли из зуба нерв! А все из-за этой Даши! Я никогда в жизни столько не нервничала!

– Когда вы вчера вернулись домой?

– Не помню.

– Дашу вы вечером видели?

Кристина покачала головой.

– А вы видели, что в гараже стоит еще одна машина?

– Вечером видела, – кивнула Кристина.

– И что вы подумали?

– Ничего, – пожала плечами Кристина.

С «подумать» у Кристины всегда была напряженка, как я успела заметить за время нашего знакомства.

– У вас в гараже оказалась чужая машина, и вы ничего не подумали?

Кристина пожала плечами.

– Почему?

– Ведь прибавилось же, а не убавилось, – как само собой разумеющееся сказала Кристина. – Просто так к нам на территорию не проникнуть. Вы это не хуже меня должны знать! Может, Лариса пустила. Лариса же не пустит абы кого.

– У Ларисы Михайловны вчера был выходной. Вы сами ее отпустили, – напомнил Петр Васильевич.

– Мне вчера вечером было не до Ларисы! И мне было не до машины! Я устала. Вы понимаете, что мне нерв из зуба удаляли?

– Так ведь под наркозом же! Теперь не больно. Вы в советские времена зубы не лечили. Что вы делали после зубного врача?

– Приходила в себя, – с хмурым видом заявила Кристина.

– Где вы приходили в себя?

– В баре.

– В каком?

Кристина назвала.

– С кем вы были в баре?

Кристина молчала.

– Вы понимаете, что в данном случае алиби для вас важнее, чем возможные проблемы с Сергеем Юрьевичем из-за легкой интрижки на стороне? Я правильно понял, что вы после зубного врача проводили время с любовником?

– Я была со священником, – тихо произнесла Кристина.

– С кем? – спросили мы хором с Петром Васильевичем и переглянулись.

Потом я невольно бросила взгляд на огромный золотой крест (примерно сантиметров десять в длину, шесть в ширину), который обычно висел у Кристины на груди. Крест украшали бриллианты. Возможно, его изготовили по спецзаказу, но нельзя было исключать, что его сняли с купола какой-то церкви. Правда, я никогда не замечала набожности в последней жене хозяина. Икон в доме не было. Может, конечно, что-то ценное хранилось в сейфе, но на стенах ничего не висело. Здесь не постились, постные блюда не заказывали (Кристина круглогодично питалась одинаково, как, впрочем, и Сергей Юрьевич, который ел мясное каждый день), разговор о религии никогда не заходил.