– Какая несправедливость… У вас шея, мне кажется, толще чем у победителя Ганса, а этот турок Ибрагим, которому дали второе место рядом с вами больше был похож на паука. Если бы я судила, я бы вам первое место дала.

Парень видимо привык к восторженным дурочкам и сказал дежурное «спасибо». А девица только что не взобралась на него.

– У вас такая замечательная стойка, а какой торс, когда вы руки сзади сцепляете. Просто отпад. Вы не переживайте. Можно я рядом с вами сфотографируюсь?

Родители не обращали внимания на взбалмошную дочь, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Они спокойно остановились в стороне. Глава семейства достал из кармана платок и стал вытирать вспотевший лоб. Он недовольно махнул дочери, потом достал из сумки фотоаппарат и щелкнул их два раза. В третий раз, заметила удивленная Эльза, он, кажется, щелкнул и ее. Значит, сам будет проявлять фотографии. О, мужчины, в любом возрасте они неисправимы.

Наконец, родители, позвали дочь, а в зал вошла дежурная по залу.

– Рейс на Москву! Прошу приготовиться к посадке! – громко объявила она. Дежурная первая прошла через турникет, а за нею по длинному кишке-коридору потянулась толпа пассажиров. Эльза шла чуть-чуть впереди парня-культуриста, постоянно удерживая его боковым взглядом в поле зрения. Она была рада, что сегодня надела короткую юбку. На ее аппетитные ножки только слепой не мог обратить внимание. При этом она умудрялась еще и слегка покрутить повилять бедрами. Стороннему наблюдателю не могло и в голову прийти, то она ловит на живца идущего сзади парня.

Сейчас Эльза была довольна, что не уподобилась той взбалмошной девчонке, что сходу, на виду у родителей бросилась ему на шею.

Вельможно она вела себя в очереди к таможенной стойке, повернула в его сторону голову, но не предприняла попытки заговорить с ним.

Теперь его пассивность начала беспокоить ее. Как же трудно быть женщиной, уплывал последний шанс познакомиться с ним. Надо было что-то срочно предпринимать. Не условности и нормы света двигали ею, а живая, неуемная плоть.

Они подходили к открытой двери ведущей в самолет. Парень был у нее за спиной. Парень скинул с плеча свою необъятную сумку и пригнул голову, готовясь нырнуть за Эльзой в проем двери. Она отступила чуть в сторону освобождая проход и когда рядом с нею, как лодка, показался его баул, сделала вид, будто он ее прижал к стене. Натурально вышло. Медведь влез в берлогу. Стюардесса, встречающая пассажиров, заволновалась. Она попробовала выдернуть вперед Эльзу, но теперь все пространство впереди занимала необъятная сумка, а следом за нею влез и сам хозяин. В тамбуре вдруг стало тесно. Парень протягивал билеты стюардессе.

– Вам в эконом класс, направо, – показала она ему. А в это время Эльза попробовала споткнуться. Ничего у нее не получилось. Она только смогла опереться на сумку, как на набережной, на каменный парапет. Упасть через нее не моги и думать. Ничего не произошло, обычное мелкое замешательство.

Шанс красиво познакомиться уплывал у нее из рук. Парень, наконец, освободил проход и направился по салону направо.

Вторая стюардесса взяла у Эльзы билет и показала налево.

– Вам в бизнес класс, налево. Проходите, пожалуйста.

Еще чего! Эльза готова была сейчас доплатить еще раз, как за бизнес класс, лишь бы оказаться в более дешевом эконом классе.

– Посадите на мое место кого-нибудь, – тихо попросила она стюардессу, называя номер своего места в привилегированном салоне. Ко всему привыкшая стюардесса согласно кивнула головой, но на уголках ее губ закурилась легкая улыбка.

– У него последний ряд, в конце салона, место «Б», – склонила она голову к Эльзе. О ком идет речь и так было понятно. Видимо, стюардесса раскусила неуклюжую хитрость: попытку Эльзы споткнуться о чужой баул и сочувственно посмотрела на нее. «Господи, – испугалась Эльза, – неужели у меня как у этой молодой дурочки все написано на лице?»

А стюардесса чуть не добила ее.

– Вы не волнуйтесь, я его кобеля посажу на свое место.

– Данке шон.

Пока парень стоял в проходе, прикидывая, куда деть баул, Эльза протиснулась мимо него в конец салона, закинула свои вещи на верхнюю полку и села на последний ряд к окну на место «А». Теперь ее отсюда можно было только пушкой вышибить. Только бы он сел на свое место. Сквозь прищуренные веки она видела, как баул-корабль плыл по воздуху. Парень поравнялся с нею и поставил его пока на сиденья в соседнем ряду, а сам плюхнулся рядом с нею. Кресло жалобно скрипнуло.

– Гутен так, – повернулся он к ней.

– Здравствуйте, – с легким акцентом ответила ему Эльза, и ни одной лишней секунды не задержав на нем взгляда, отвернулась и стала смотреть в окно. Она знала, что сейчас он начнет вспоминать и сопоставлять ее поведение там, в очереди, где ему было выказано легкое пренебрежение, и здесь в салоне, где с ним вежливо поздоровались. О мужском уме она была невысокого мнения.

Между прочим, если она хоть чуть-чуть понравилась ему, сейчас последует продолжение разговора. А то, что она понравилась, было видно по тому, как он косил глазами на ее коленки. Пусть смотрит, не жалко. Интересно, с чего он начнет разговор? Эльза продолжала смотреть в окно, где механики возились у крыла. Вот, кажется, захлопнулась дверь. Второй салон оказался полупустой. Стюардесса на немецком и русском языке объявила условия полета и попросила пристегнуть ремни. Парень до этого несколько раз бросавший беспокойный взгляд на свою сумку, стоявшую в соседнем ряду, как только двери в самолет захлопнулись окончательно успокоился. Голова о багаже у него больше не болела.