Тишина. Ага, проняло!

Вновь голос Феннера. Уже осторожный и вкрадчивый:

– Чего вы добиваетесь?

– Пропустите сюда этого телерепортера! И пусть телевидение развернется для съемки!

– Это исключено! Чтобы вы взяли заложника и продержали тут нас целый день?

Один из полицейских, согнувшись в три погибели, быстро перебежал к зеленому седану и скрылся за ним. Похоже, там держали совет.

Вскоре уже другой голос прокричал:

– Слушай, парень, твой дом окружен со всех сторон! У нас здесь тридцать вооруженных людей! Выходи с поднятыми руками, или я начинаю штурм!

Что ж, пора открыть козырную карту.

– Не советую! – крикнул в ответ он. – Весь дом начинен взрывчаткой! Вот, взгляните!

И он приподнял над подоконником руку с красным «крокодильчиком».

– Видите?

– Вы блефуете! – последовал самоуверенный ответ.

– Стоит мне присоединить эту штуковину к контакту автомобильного аккумулятора, который стоит рядом, и все тут взлетит к чертям на воздух!

Молчание. Наверное, опять советуются.

– Эй! – послышался чей-то возглас. – Задержите его!

Он высунулся из-за своего укрытия и увидел, как парень в клетчатой рубашке и в синих джинсах, даже не пригибаясь, бежит по улице; либо свято уверенный в своей профессиональной неприкосновенности, либо просто чокнутый. Длинные черные волосы доставали почти до плеч, а над верхней губой темнела полоска усиков.

Двое полицейских рванулись было наперехват, но он пальнул поверх их голов, и они резво скакнули назад, за машину.

– Черт, во облажались-то! – недовольно выкрикнул кто-то.

Клетчатый журналист уже подбегал к его дому, взрывая ногами снег…

В этот миг что-то просвистело над ухом, и он понял, что уже с минуту самым неосторожным образом подставляется под пули. Дверную ручку затрясли, а потом в дверь забарабанили. Он прокрался по усыпанному штукатуркой и стеклом полу в прихожую. Нога почти онемела, а штанина была окровавлена сверху до самого колена. Повернув ключ в замке, он одновременно отодвинул задвижку.

– Входите! – пригласил он, и человек в клетчатой рубашке влетел в прихожую.

Дышал парень тяжело, но вовсе не выглядел напуганным. На щеке багровела царапина, а левый рукав рубашки был разорван до самого локтя.

Заперев дверь, он поспешно вернулся в гостиную и, подобрав ружье, дважды выстрелил вслепую, не целясь. Затем повернулся. Усатый репортер стоял в дверном проеме, с любопытством поглядывая на него. Он казался поразительно спокойным. Вынул из кармана блокнот и раскрыл.

– Что за чертовщина тут происходит? – спросил он. – Выкладывайте.

– Как вас зовут?

– Дейв Альберт.

– В вашем фургончике еще осталась аппаратура для съемки?

– Да.

– Подойдите к окну. Скажите, чтобы полицейские позволили вашим ребятам установить камеры у дома напротив. Скажите, что если через пять минут это условие не выполнят, то вам не поздоровится.

– А это и правда так?

– Да.

Альберт рассмеялся:

– Что-то, глядя на вас, мне в это не слишком верится.

– Делайте что вам сказано.

Дейв Альберт, осторожно ступая, пробрался к разбитому окну гостиной и несколько мгновений просто постоял перед ним, явно наслаждаясь необычностью ситуации.

– Он велел пропустить мою команду со всем съемочным оборудованием к дому напротив! – прокричал он. – В противном случае прикончит меня прямо на месте!

– Нет! – в ярости заорал Феннер. – Нет, нет…

Кто-то зажал ему рот. Воцарилась тишина.

– Хорошо! – прогремел тот самый голос, который еще недавно уверял, что дом окружен. – Вы разрешите, чтобы двое моих людей привели их?

Чуть подумав, он кивнул.

– Да! – крикнул Альберт.

Несколько секунд спустя двое полицейских побежали трусцой к съемочным фургончикам, которые поджидали с заведенными моторами. Тем временем полицейские получили подкрепление – к ним подкатили еще две патрульные машины. Высунувшись чуть подальше, он увидел, что въезд на Крестоллен-стрит перекрыт. За желтыми барьерами собралась изрядная толпа.

– Порядок, – уверил его Альберт, усаживаясь. – У нас есть пара минут. Что вы требуете? Самолет?