Это непостижимо, но, когда их взгляды встретились, кровь прилила к его лицу…

Да нет, не может быть! Пегги в смущении отвела глаза. Она тут ни при чем. Скорее всего виной тому игра света, а может, Эдвард слишком много выпил за обедом. Однако невозможно отрицать, что его лицо покраснело. К тому же Пегги оказалась не единственной, кто заметил это. Алистер наконец успокоился и украдкой недоверчиво поглядывал на друга.

— Теперь, когда все решено, — сказал Эдвард, избегая смотреть на Пегги, — Алистер, могу я пригласить тебя в бильярдную на бокал портвейна? Дамы, кофе будет подан в Золотую гостиную.

Пегги была готова вскочить и бежать из-за стола. Еще никогда в жизни ей не доводилось обедать в такой ужасной обстановке. Эдвард, цвет лица которого уже стал вполне обычным, помог ей встать со стула, глядя на девушку так, будто она сбежала из дома для умалишенных. Почувствовав, что ее шея краснеет, Пегги поспешила покинуть столовую.

В гостиной она немного перевела дух, пока туда не пришла виконтесса. Будь проклята эта женщина! Пегги хотелось побыть одной. Нельзя ли, сославшись на усталость, скрыться на весь остаток вечера в своей спальне? Какая же мука эта светская жизнь! Пегги с большим удовольствием проводила бы время в компании Майры Макфирли с ее выводком в своей деревне, чем в роскошной гостиной — с расчетливым, холодным созданием вроде виконтессы.

На какое-то время в комнате повисло молчание. Пегги была занята тем, что вертела в руках чашку с кофе, которого ей вовсе не хотелось. Виконтесса, как бы продолжая прерванный разговор, сказала:

— Так что, мисс Макдугал, вы должны меня извинить, если вам показалось, что я сболтнула что-то неуместное. Но вы выглядели необычно, ну, что ли, откровенной для дочери священника. Особенно будучи столь… юной годами.

Пегги прикусила нижнюю губу, не зная, как ответить на это. Наконец она осторожно произнесла:

— Я, э-э, благодарю вас, леди Эшбери.

Виконтесса, которой совсем не хотелось, чтобы Пегги восприняла ее слова как комплимент, заморгала, но после мгновения замешательства вновь пошла в атаку:

— Эдвард рассказывал мне, что новый герцог весьма… своевольный молодой человек. Могу представить, откуда он унаследовал эту черту характера.

Пегги вежливо улыбнулась.

— В самом деле? И откуда же?

— Вы должны признать, мисс Макдугал, — промурлыкала виконтесса, — что вы… довольно упрямы.

Пегги, которую эти слова задели за живое, выкрикнула:

— Как и дядя Джереми!

Леди Эшбери рассмеялась. В ее смехе, как заметила девушка, звучали неприятные металлические нотки.

— Да будет вам, мисс Макдугал. Лорд Эдвард настойчив, как и положено человеку его уровня!

— Почему всегда так? — спросила Пегги скорее у самой себя, чем у виконтессы. — Когда мужчина защищает свое мнение, то он настойчив, а когда так поступает женщина, считается, что она упряма?

Леди Эшбери посмотрела на нее с любопытством.

— Странная вы штучка, мисс Макдугал, — проговорила она с таким видом, будто только что обнаружила новый биологический вид. — Простите, не будете ли вы так любезны напомнить мне, как, собственно, умер ваш свояк? Боюсь, я забыла эту историю.

У Пегги перехватило дыхание. Когда к ней вернулся дар речи, девушка смогла лишь пролепетать:

— Я… Простите, что?

— Брат лорда Эдварда, Джон. Мне хотелось бы знать, вы в курсе, как именно он умер?

Пегги, запинаясь, проговорила:

— Ну… нет. Я имею в виду… Нет, я не знаю.

Виконтесса театрально подняла бесцветные брови и сделала вид, что занята кофе. Пегги, решив, что тема исчерпана, встала и быстрым шагом прошла к камину. Вечерние платья с открытыми плечами, как она поняла, выгодно подчеркивали фигуру, но совершенно не грели снежными ноябрьскими вечерами.

— Я не хотела обидеть вас, мисс Макдугал, — продолжила виконтесса, немного помолчав. — Просто Эдвард никогда не говорит о брате. У меня такое впечатление, что они не очень ладили. И он никогда не рассказывал, как умер лорд Джон, хотя я слышала кое-что…

Пегги неожиданно почувствовала, что смертельно устала. Она закрыла глаза и прислонилась лбом к зеленому мрамору камина. Однако жар огня не мог побороть холод, который поднимался по ее жилам.

— …говорили, что Джона убили на дуэли.

Пегги опять стало трудно дышать. Она всегда знала, что этот момент когда-нибудь настанет, поэтому не особенно удивилась.

— Раз вам известно, как он погиб, зачем спрашивать у меня? — тихо проговорила она, ее глаза все еще были закрыты.

— Я не знала точно… — Виконтессе хватило такта прикинуться смущенной. — Я же сказала вам, что были слухи.