Сложив на груди руки, он откинулся назад, словно изображая упокоившегося с миром священника.

— Где его убили?

— В нашей комнате.

— Когда?

— По-моему, днем. Он лежал там, когда мы вернулись.

— Почему он оказался в вашей комнате?

— Мы уже дважды ловили его, когда он пытался обокрасть нас.

— Вот чертов олух, — заявил наш священник. — Ни на что не годится.

— Да, его попытки не удались.

— И все-таки непонятно, зачем кому-то понадобилось убивать его за кражу в вашей комнате. А вы не думаете, что кто-то убил его, приняв за одного из вас?

— Эта мысль приходила нам в голову.

Он резко встал, повелительно махнул рукой и грозно приказал:

— На колени, грешники!

В растерянности мы опустились на колени. Эсайас возложил свои узловатые руки на наши головы, словно собираясь дать благословение.

— Возможно, он действительно сам навлек на себя смерть, — сказал он. — Но вы не правы, полагая, что не имеете к этому никакого отношения. Само ваше присутствие в городе привело в движение обстоятельства, вызвавшие эту смерть. И, следовательно, по нашим законам, вы должны нам жизнь.

— Но…

— Или смерть. Встаньте и приготовьтесь выслушать наложенную на вас епитимью.

Мы встали, не вполне понимая, что он имеет в виду.

— Вы должны нам смерть убийцы Азана. Меня не интересуют тонкости стратегии или политики, замешанные в этом деле. Наше общество требует возмездия. Смерть за смерть. Вы должны стать избранным нами орудием мести.

— Но мы не знаем, кто убил его.

— А я рассчитываю, что вы все выясните. Если это связано со смертью ваших собратьев шутов, то вы, несомненно, продолжите свое расследование, иначе вас тоже убьют в скором времени. Тогда мы продолжим расследование за вас. Впрочем, нужный вам человек может оказаться совсем близко. Возможно, кто-то из постояльцев «Петуха» поймал его на воровстве да и убил сгоряча. Вы учли такой вариант?

— Нет, — признал я.

— В вашей гостинице живет много народа: охотник, мясник, здоровенный громила, который, собственно говоря, служит у меня сборщиком податей, и целая команда доведенных до нищеты и отчаяния заморских матросов. Никого из них нельзя сбрасывать со счетов.

— Похоже на то, — сказал я. — А что делать с трупом Азана?

— Где он сейчас?

— Мы оттащили его к нему в комнату.

— Разумное поведение. Пусть все идет своим чередом. Уверяю вас, что Симон не станет взывать к правосудию. Он предпочитает не привлекать внимания к своей особе. Итак, ступайте с миром, дети мои. Но возвращайтесь с хорошими новостями.

Отец Мельхиор проводил нас к выходу.

— Заключи договор с дьяволом, и не успеешь оглянуться, как начнешь работать на него, — высказался Клавдий.

— По-моему, все мы, в конечном счете, хотим одного и того же.

— А что, если смерть Азана не связана с нашими делами? Что, если его чисто случайно прирезали именно в «Петухе»? Неужели этот изверг не отвяжется от нас, пока мы не обнаружим и не убьем виновного? Азан промышлял воровством. И действия его убийцы, возможно, совершенно оправданны.

— Но зачем было перетаскивать труп в нашу комнату?

— Он запаниковал и не подумал о последствиях, — продолжала спорить Виола. — А нам теперь придется искать убийцу и казнить его. Это никакая не справедливость, а просто новое убийство.

— Мы что-нибудь придумаем. Пока у нас есть лишь предположения. Попробуем рассмотреть положительные стороны. Вероятно, убийца охотится за нами, поэтому мы сможем убить его без всякого сожаления.

— Скажи еще, что мы совершим благодеяние! О господи, до чего шутовская жизнь извращает логику. Послушай, у меня такое ощущение, что назревают серьезные события. Я действительно считаю, что ты должен позволить мне разведать, какую игру ведет Талия.

— Если бы ты была уже вполне оперившимся шутом…

— У нас нет времени, — прервала она меня. — Ради тебя я научилась жонглировать, разыгрывать разные трюки и убивать. Пусть я еще не достигла высшего мастерства, но со слежкой смогу справиться.

— Нет.

— Ты что, защищаешь ее? — запальчиво крикнула она. — Неужели после стольких лет разлуки все еще не можешь забыть ее прелести? Так или иначе, но она замешана в том, что происходит здесь, а ты из-за какой-то былой истории предпочитаешь не замечать этого. Или история еще не закончена? Может, тебе хочется возобновить ваши отношения? Конечно, мне ли соперничать с ней? Ведь я даже еще не стала шутом. Хотя уже перестала быть женщиной, черт возьми!

— Прекрати, Виола.

Использование ее настоящего имени окончательно сразило ее. Разозленная, она вышагивала впереди меня, но когда мы подошли к «Красному петуху», ярость ее поутихла. Полночь уже миновала, и наш приход остался незамеченным.

— Я первая буду дежурить, — заявила она, когда мы поднялись в нашу комнату.

Я растянулся на тюфяке.

— Как ты думаешь, кто из здешних постояльцев способен на убийство? — спросила она.

— Да практически любой, — сказал я. — Первым приходит на ум наш добычливый мясник Петр. Вспомни, что мы встретили его при входе, когда он, вымыв руки, выходил с заднего двора. Он целыми днями возится по горло в крови. Для него это пустячное дело.