— Остынь, — спокойно бросил Симон.

Стефан развернулся к нему.

— Азан был моим другом, — взревел он.

— Не надо устраивать здесь никаких драк, — сказал Симон. — Сядь на место, или я сам убью тебя. Я успешно орудовал этим клинком во имя Христово. Но смогу поразить им даже дьявола, если придется.

Стефан окинул Симона горящим взглядом, задержавшись на клинке, нацеленном ему в грудь. Смирившись, он поднял лавку и опять сел на нее.

— Никому из нас не хочется, чтобы власти вмешивались в нашу жизнь, — сказал Симон.

Все собравшиеся в трактире дружно выразили согласие.

— Сейчас все указывает на то, что его мог убить Клавдий. Но Клавдий пустился в бега. Хорошо, если он навсегда убрался отсюда. Если он вернется, то я лично разберусь с ним. С другой стороны, виновным может быть один из вас. Пусть Азан и заслужил такой конец, но в «Красном петухе» подобные вопросы не решаются. Если вам нужно убить кого-то, то делайте это в другом месте. Иначе вам придется отвечать за это передо мной. Всем понятно?

— А как насчет него? — спросил Михаил, показывая на меня. — Его напарник оказался весьма подозрительным типом. Неужели ты собираешься позволить Фесте остаться здесь?

— Он заплатил за две недели вперед, — сказал Симон. — К нему у меня нет претензий. Может, у тебя что-то накипело?

Михаил глянул на меч, направленный пока к полу.

— Нет, все в порядке, — сказал он, покачав головой.

Симон отошел от двери.

— Желаю вам прибыльного дня, господа, — любезно сказал он. — На ужин сегодня будет зайчатина.

Все быстро вышли друг за другом, оставив меня наедине с Симоном. Он пристально посмотрел на меня.

— Я не думаю, что Азана убил Клавдий. Зато ты выглядишь вполне способным на такие дела.

— Клавдий тоже не промах, — возразил я. — А как ты думаешь, кто на самом деле убил его?

— Вероятнее всего, кто-то из наших жильцов, — сказал он. — Никто из посторонних не поднимался наверх ночью, иначе я бы услышал.

— Что ты собираешься делать с трупом?

Симон зашел в свою комнату и вышел с большим джутовым мешком.

— Тебе помочь? — предложил я.

— Конечно. Возьми ведро воды и тряпки.

К тому времени, когда я поднялся наверх, усопшего воришку уже без церемоний засунули в мешок вместе с его пожитками. При дневном свете я заметил, что комната Азана немного больше нашей. А главное, тут имелась настоящая дверь и толстая доска, используемая в качестве засова. Я откашлялся, и Симон поднял на меня глаза.

— Я хотел поинтересоваться, раз уж эта комната освободилась… — нерешительно произнес я.

Симон захохотал.

— А ты хладнокровный тип, — сказал он. — Этот бедолага еще не успел остыть, а ты уже положил глаз на его комнату. Ради улучшения жилищных условий можно пойти и на убийство.

— Едва ли.

— Ладно, перебирайся сюда, раз уж ты не боишься привидений. Трудно сбагрить кому-то комнату, где кого-то только что убили. Поначалу души покойников частенько наведываются в свои земные жилища.

— Как и убийцы, — заметил я. — Мне приглянулась эта дверь и засов на ней. Тем более что у меня нет такого большого меча, как у тебя. Ты выглядел с ним весьма внушительно.

Он усмехнулся.

— После ожесточенных схваток с сарацинами трактирные проблемы кажутся смешными. — Он бросил мне какое-то тряпье. — Давай, наведи здесь порядок. А я позабочусь о трупе.

Вооружившись тряпками, я начал протирать пол, а Симон потащил мешок вниз. Я не стал спрашивать, что именно он собирается делать дальше. К чему обременять себя лишними знаниями?

Я сполоснул тряпки в ведре. Пол был не сильно испачкан кровью, вода лишь немного порозовела. Спустившись на задний двор, я вылил ведро. Потом вспомнил о Талии и вернулся в свою комнатенку.

Она по-прежнему сидела там, в стороне от дверного проема.

— Ну, как там дела? — спросила она.

— Все отправились на работу, — сказал я. — Симон уволок куда-то труп. Мне показалось, что ему это не впервой.

— В «Красном петухе»? Да уж, тут злачное местечко. Итак, наконец-то мы одни. Я рада, что твой коротышка не путается у нас под ногами.

Глаза ее оживились, и на губах появилась игривая улыбка.

— Дай-ка мне твой нож, — сказал я.

Улыбка стерлась.

— Зачем? — спросила Талия.

— Хочу удовлетворить свое любопытство.

Она сунула руку под рясу и достала его.

— И второй достань, пожалуйста.

Она сделала легкое движение другой рукой и отдала мне оба ножа. Я подошел к окну и тщательно осмотрел ее оружие.

— Следов крови не заметно, — сказал я.

— Мои руки тоже чисты, даже под ногтями ничего нет, — заявила она, протягивая мне их для проверки. — Безусловно, если бы я совершила убийство, то мне хватило бы ума вымыться после него. Твое любопытство удовлетворено?