Алимджан тихо сказал:

–  Я знал, что ты здесь…

После этих слов, после рассказа отца недавняя досада Айкиз на мужа исчезла. Снова он был с ней, сильный, смелый. Голос его звучал нежно и заботливо, глаза светились любовью… На секунду она незаметно для других прижалась плечом к его груди, подняла на него просветлевший взгляд, а потом спросила отца:

–  Значит, хлопок можно спасти, отец?

–  Не буря ведь вершит судьбой урожая. Все зависит от нас самих!.. Будем работать спустя рукава - тогда и при погожем лете не соберем хорошего урожая. А наляжем на работу - так, что бы ни было, осенью весы заскрипят под тяжестью хлопка.

–  Спасибо, отец, - тихо сказала Айкиз. Она подошла к окну, посмотрела не угомонился ли ветер. Встретила молящий, напоминающий взгляд Лолы.
– Отец! Алимджан!.. А вы не видели Погодина?

–  Погоди, погоди, дочка!
– вскинулся Умурзак-ата.
– У него ведь мотоцикл?

–  Так вы видели его?
– вырвалось у Лолы.

–  После полудня кто-то проехал мимо нас на мотоцикле. Несся как бешеный!..

–  Это Иван Борисыч!
– снова не вытерпела Лола и поспешила отвернуться к окну, чтобы никто не увидел густого румянца, залившего ее лицо.

–  А обратно он не проезжал?
– спросила Айкиз.

–  Нет, дочка…

Алимджан с догадливой усмешкой взглянул на сестру и, подмигнув жене, умышленно громко произнес:

–  Он, верно, в кишлаке или у себя в МТС.

За Погодина тревожиться нечего.

–  Никто и hq тревожится, - не поворачивая головы, пробормотала Лола, и в голосе ее булькнули слезы…

В этот вечер и в эту ночь никто не спал, лишь старики - Халим-бобо и Умурзак-ата - прикорнули на своих стульях.

Алимджан и Айкиз пошли к трактористам.

Трактористы работали с каким-то упрямым, веселым, хмельным задором, словно бросали вызов разгулявшейся буре: «Ты вздумала испугать нас, сокрушить, опрокинуть? Нет, мы не отступим, не дрогнем под твоим яростным натиском!» Это была азартная, упоенная схватка с природой, когда кровь в жилах бурлит, как кипяток, а слух, зрение, мускулы - все напрягается до предела. Так будоражит только труд, согретый светлой целью, ясным сознанием, что он необходим тебе и народу.

Айкиз шла по степи, разрезая плечом, как волну, упругий, шершавый ветер, отфыркиваясь, когда в лицо мелкой картечью бил острый песок.

Ей радостно было идти, идти вперед, наперекор непогоде! Она чувствовала себя смелой, сильной и даже благодарна была буре, подвергшей ее суровому испытанию.

Неожиданно из непроглядной тьмы до Айкиз донеслась песня. Ветер попробовал смять, искромсать ее, изрубить на куски, но не смог: песня плыла в ночи, неподвластная стихиям, и звучала все громче, уверенней. Это пел кто-то из трактористов: пел без слов, выводя только напев, вкладывая в него всю свою душу, отчаянную и восторженную.

И Айкиз подумалось: если бы эту песню услышали Султанов и Кадыров, они на бюро райкома говорили бы по-другому! Почему они не хотят ничего ни видеть, ни слышать? Каким песком запорошило им глаза, забило уши?…

Когда Айкиз вернулась на стан, ей сообщили, что оборванная линия восстановлена. Телефон работал.

Лола за эти часы стала еще бледней, даже осунулась. Глаза ее влажно блестели. Высохшая слеза оставила на щеке глянцевую полоску. Айкиз достала платок и, пряча улыбку, вытерла подруге щеку.

–  Ну что ты, Лолахон?..

–  Айкиз-апа, - беспомощно сказала Лола, - я звонила Смирнову… Иван Борисыч поехал сюда, на стан…

–  И… и что же?..

–  Он выехал давно, очень давно… В МТС его тоже нет… Да ведь он бы и сам позвонил!

Халим-бобо, разбуженный приходом Айкиз, подошел к подругам и, приласкав Лолу отцовским, жалеющим взглядом, покачал головой:

–  Да, доченьки, с директором, видно, приключилась беда… Как ему не поехать на стан? Разве хороший отец забывает о детях?.. А Погодин, хоть и молод, но трактористам он вроде отца. Он и поспешил к ним в тяжкую минуту. И выбрал, верно, путь, покороче. Покороче, хотя и опасней…

–  Ападжан, - взмолилась Лола, - надо искать его!

–  Что ты, Лолахон?.. В такую погоду?..:

–  Ах, ападжан, если бы даже все дороги замело снегом, если бы на землю обрушился град, если бы весь песок Кзыл-Кума поднялся в воздух, - я все равно…

Она говорила торопливо, горячо, словно произносила жаркую клятву, но Айкиз прервала по- Другу:

–  Сейчас бесполезно его искать, Лолахон… Взгляни, какая темень на дворе! Мы только выбьемся из сил.

–  Что же делать?

–  Наберись терпения. Нетерпеливый сам себя губит… Вспомни пословицу: дождись, пока плоды созреют, и они покажутся тебе слаще халвы!