Шрифт:
Та вскрикнула, инстинктивно прикрыв Юнгу.
В ту же секунду капитан крикнул:
— Женни, Юнга, не двигаться! Замерли!.. Почтеннейший, — он выждал паузу и заговорил медленно и спокойно, — почтеннейший, вам лучше опустить вашу пушку. Все мы безоружны. Ваше дуло здесь нелепо, как бомба на пикнике. Опустите его — и ступайте своей дорогой, если не желаете разделить с нами ужин.
Торссон не опускал пистолет. Рука его дрожала.
— Поймите, наконец, что мы не более воинственны, чем ваш ватник. Да, я знаю — этот дом принадлежал контрабандисту Горпу, но мы не имеем к нему отношения. Теперь это наш дом — для отдыха в тишине и покое, вдали от поклонников, от городского шума. Я купил его для Женни, для Рэя — Юнги, для нас. Мы играли в нечто, связанное с духом этих мест. Я рассказал жене про Горпа… для нее контрабандисты — романтика, сладкая жуть, плащи и шпаги, а вовсе не будни, как для вас. Вообразите, и так бывает. Нам весело думать, что мы возим сандал и драгоценные кораллы, а не одежду и книги. Остальное — фантом, химера, тень прежних обитателей дома, упавшая на нас. Поймите, наконец…
Торссон попятился назад, не опуская оружия, — и, спотыкаясь, ринулся к лесу. Там он оглянулся несколько раз, вновь наводя пистолет на них, и вновь бежал, сгорая от позора, от непонимания, от разрыва связей и явлений, пока не скрылся из виду.
Женни вдруг бурно разревелась, уткнувшись капитану в грудь, и все вопрошала, глотая слезы:
— Ну чего же он так? Ну чего? Ну чего?..
Обняв жену, поглаживая ее по голове и рукам, капитан взял за руку Юнгу, завел их обоих в дом и крепко запер дверь на все замки.
3. Смотрины
Фуга — многоголосная музыкальная пьеса, в которой разные голоса повторяют одну и ту же тему, передразнивая друг друга, каждый — на свой лад.
— Слушай!
— Ну?
— И что, ты был… прямо в Лондоне?
— Ну да. В Лондоне был, и в Париже, и в Берлине…
— Врешь!
— Не вру… хотя — все равно. Можешь не верить: я ведь знаю, что я не вру.
Такой ответ озадачил Рэя-первого: он даже остановился на миг, — но тут же кинулся догонять Рэя-второго.
Они сбегали с корявых улочек городской окраины — вниз, к морю и зелени.
— И что, мама с папой вот так брали тебя с собой?..
— Ну да. А как еще?
— Нну… А что в Лондоне?
— То есть?
— Ну, как там?.. Туман, кэбы, да?
— Не помню. Я же маленький был.
— А по-моему, ты просто врешь!
Рэй-второй не ответил, и Рэй-первый заговорил снова:
— А я видел твою маму в театре. Это точно твоя мама?
— Откуда же я знаю, кого ты видел…
— Ну как, Женни Лин… она такая тоненькая, да? И танцует одна, и голая? Меня отец водил.
— Сам ты голый! Это костюм такой.
— Костю-юм? Эй, слушай, а чего ее Женни зовут? Как девчонку? И чего ты — Геллерт, а мама у тебя — Лин? Так не бывает!
— Очень бывает. У мамы — сценический псевдоним. Это имя такое, специальное — для зрителей. Евгения Геллерт — не балеринское имя, оно толстое и в капоре. А Женни Лин — совсем другое дело: красивое и легкое, как девочка из воздуха. Так интереснее. И вообще — ее так раньше звали…
— А ты тоже с ней танцуешь?
— Меня мама учила — совсем немного…
— Слушай, а твой папа — кто?
— Как это? Мой папа — это мой папа.
— Да ну… ты дурак, что ли? Кто он, — как он называется? Что делает?
— Он… много чего делает. Сразу и не расскажешь… А называется — Нэд Геллерт.
— Да ну!.. я не о том. А правду говорят, что он бывший король?
— Король? Это кто ж такое говорит?
— Да говорят… А кто он? То ли король, то ли герцог, я не… Слу-у-ушай, так ты тоже выходишь герцог?!
— Я не герцог. Я Рэй.
— Вот дурак! Я тоже Рэй, да еще первый! А ты — второй!
— Будь первым, будь хоть нулевым, если хочешь. А я — не второй и никакой, а единственный. Рэй Геллерт.
— Ты — Рэй Дурак! Рэй Брехун!..
Рэй-второй остановился, посмотрел на кривляющего Рэя-первого и сказал ему:
— Если я дурак — почему ты увязался за мной? Я не звал тебя.
И побежал дальше.
Рэй-первый стоял некоторое время, хлопая глазами, затем — побежал вдогонку:
— Слу-у-ушай! А он что, пират?
— Кто?!
— Да папа твой!..
— Это кто ж тебе такое сказал?
— Так пират, да?
— Он не пират, он капитан. Только бывший. Он раньше и воевал, сражался с врагами на корабле. У него и сейчас корабль есть.
— Кора-а-абль?! Обалдеть! И вы что… плаваете?
— Плаваем. Все вместе. Он только маленький, яхта называется…
— А меня возьмете?
— Какой ты… разнообразный! То дураком ругаешься, то «возьмете?»
— Дак я ж шутил, я ж это…
— И сейчас шутишь? Про «возьмете?»