Весна...

С появлением яркой свежей зелени, и птицы стали петь с утра до вечера, до заката солнца, повторяя свои музыкальные напевы, раз за разом и радуясь, слыша ответ... Солнце, поднявшись утром над горизонтом, делало легкие и длинные невесомые тени, падающей, от совсем недавно одевшихся в густую, нежно - зелёную листву, деревьев...

Лес разделился на множество интимно уединённых уголков, и вместе с тем, так по особому прорисовал, просторные и открытые взгляду, лесные опушки и луговины. Вблизи воды, такие луговины покрылись ковром ярких таёжных цветов и ароматы смешавшихся запахов распускающейся белой кисеёй черёмухи, и лиственничной мягкой и нежной хвои давали аромат свежести, тепла и тонких благовоний, созданных искусным и единственно достойным на свете мастером - природой.

На ярко-зелёной поляне, в полуденный, тихий час, порхали с цветка на цветок томные, бархатисто - нарядные бабочки, напоминающие ожившие райские создания...

Вода становилась в эти дни тёмно - блестящей, маслянистой, зеркально -спокойной, повторяя на своей поверхности уменьшенные, уплощённые копии, окружающего озеринку леса и даже далёкой и высокой снежной вершины, не успевшей ещё растаять под лучами чистого солнца, там, в прохладной вышине высокогорья...

Кукушки, совсем недавно прилетевшие, откуда - то с юга, вдруг начинают свою безыскусную грустно - печальную песню, отдающуюся эхом в разных уголках тайги, и особенно звонко и печально звучащую, ранним синим утром...

А ещё раньше, на серо - синем просторном фоне рассвета, из полумрака таинственных лесных чащ, ещё укрытых тьмой, разносились по округе непривычно-страшные, меланхолически-безнадёжные свисты бурундуков которые перекликаясь так, находят друг друга и шурша корой, в весеннем возбуждении, гоняются друг за другом на деревьях, а самцы и дерутся, доказывая своё право быть первыми и любимыми...

По утрам ещё прохладно, но после восхода солнца, лучи дневного светила растапливают холодок тенистых уголков и в воздух поднимаются лёгкие испарения, взлетая к синему небу высветляют его, делая из первозданно синего, светло - голубым.

Из ручьевых излучин, зарастающих высокой тёмно - зелёной, изразцово-резной, плотно растущей крапивой, ветерок доносит, аромат черемухи, предвещающий обязательные ночные заморозки.

И сами цветочки на ветках, белыми частыми точками собираются в воздушную запашистую кисею, окутывая деревья пушисто - волнистой, объемной цветочной "шалью"

Над тёплыми и солнечными опушками, веют запахи дикого чеснока - черемши. И на естественные плантации этих растений, похожих немного на заросли отцветших ландышей, из глубин леса выходят рыже - коричневые округло - плотные медведи.

И спокойно кормятся до теплого, но не душного полудня, и тут же в тени, устраиваются на отдых, засыпая под весенне-летний шум свежего ветра гудящего в тонких ветвях вершинок берёз и осин.

Это то, что поэты в России называли весенним гулом...

К вечеру солнце надолго повисает над горизонтом, и тени от вершин и гребней постепенно затопляют впадины долин и долинок таёжных, безбрежных просторов...

Ветер стихает и непотревоженная тишина, окутывает разноцветье воды, цветов, деревьев и животных...

Потом на землю опускаются спокойные прохладные сумерки...

...Сам всю весну жил неподалеку от человеческого поселения. Его часто видели дачники, из окна маршрутного автобуса, проезжающего по дороге протянувшейся меж лесов, от железнодорожной станцией до дачного посёлка. Он обычно стоял в молодых лиственных зарослях и чёрным, лохматым пятном проглядывал сквозь лиственную зелень.

Но стоило автобусу притормозить, как лось, легко развернувшись на задних, длинных и нескладных, серо - беловатых ногах, спокойно уходил, "уплывал" в густые заросли и среди невысоких лиственных деревьев изредка мелькала его высоко поставленная голова, с небольшими раздвоенными рогами...

Всё это время, после погони за ним волков, Сам жил в постоянном страхе, вновь встретить волчью стаю.

Но пришла весна, и лось забыл о пережитой опасности и возвратился в долину реки Олхи...

...Переждав жаркий полдень, длинного летнего дня, он в прохладе вечера одиноко шествовал через редкий крупный сосняк в сторону речной долины, и выйдя на край болотистой равнинки, останавливался в прибрежных кустах, и стоял неподвижно, как каменное изваяние - причудливая фантазия природы.

Он долго стоял неподвижно, чуть поводя длинными, остро торчащими из - за рогов, ушами.

Когда солнце скрывалось за низкой лесистой линией горизонта, Сам шлёпая копытами по лужам между зеленеющими кочками, входил на край залитого водой озерца посередине высыхающей к лету старицы, долго пил вкусную воду, а потом пройдя в озеринку поглубже, принимался, ныряя с головой на дно, доставать, оттуда мясистые, беловато - мучнистые корневища болотного аира, и подняв длинную неловкую голову, с которой в озеринку долго ещё стекала вода, жевал, работая челюстями, как мелющими жерновами.