Шрифт:
Итан упивался долгожданным поцелуем, наконец, ощущая приятный вкус Оливии, который он никак не мог забыть всё это время. Он хотел вдыхать ее запах, впиваться в ее загорелую кожу губами, зубами, руками. Оставить на девушке свои следы, в доказательство того, что перед ним она не может устоять.
Он настойчиво ласкал ее губы, пока не понял, что что-то не так.
Стоун не отвечала. И не просто не отвечала на его действия, а стояла столбом, даже не пытаясь сопротивляться. Мужчина отстранился, проверяя, не перепутал ли он случайно свою колючку с кем-то еще.
– Закончили?
– поинтересовалась Оливия холодно.
– Слушайте, Миллер. Я невероятно устала за эту неделю. Мне сейчас не до ваших выкрутасов. Так что давайте пропустим вот это всё. Просто скажите мне ваш адрес, я вас довезу. И вы пообещаете, что не отправитесь на поиски приключений, хорошо?
Итан несколько опешил. Видимо, захмелевшему мозгу требовалось время, чтобы осознать происходящее. Ведь в своих мыслях он сейчас занимался с Оливией совершенно иными вещами, чем ведение разговора.
– Поехали к тебе, - произнес он, устраивая свои ладони на талии девушки.
– Итан...
– Что? Свой адрес я тебе не скажу.
– Вы, блядь, хоть сейчас можете оставить свои шуточки?
– Я серьезно, Стоун. Поехали к тебе.
Оливия склонила голову, чуть ли не упираясь лбом о плечо мужчины, и растерла виски замерзающими пальцами.
– Без разницы. Как скажете. Садитесь в машину, - все тем же обессиленным голосом ответила она, вызывая у Итана очередную волну недоумения. Обогнув машину, он занял пассажирское сидение.
– Пристегнитесь, - бросила Оливия, устраиваясь за рулем. Итан не пошевелился, продолжая задумчиво разглядывать девушку. Блондинка лишь закатила глаза и потянулась к его ремню безопасности, на секунду прижавшись к Миллеру всем телом, пока не выловила крепеж, чтобы вытянуть ленту и защелкнуть замок.
После девушка вернулась на свое место, пристегнулась и начала выкручивать руль на выезд. Дорога прошла в полной тишине. Кто бы мог подумать, что молчаливая Оливия понравится Итану меньше, чем обычная? Девушка не сопротивлялась, не спорила. Везла Миллера в свою квартиру по первому требованию. И от этого становилось не по себе.
Двадцать минут пути, шесть лестничных пролетов пешком до стальной двери. И они оказались в квартире Оливии. Свет она включать не стала. Скинув с себя шубку прямо на пол, девушка, не поворачиваясь к Миллеру, сообщила:
– Спите на диване, - попытку Итана возразить она проигнорировала. Оливия направилась в свою комнату, чтобы скорее лечь спать. Это была слишком тяжелая неделя.
Дверь в спальню шумно захлопнулась, звук запирающегося замка был отчетливо слышен в ночной тишине. Миллер остался стоять в гостиной в одиночестве.
Глава 14
Стук... Звуки капающей воды.
Все размыто. Голова кружится.
Все вокруг синее и черное. Света нет. И не будет.
И вода... Повсюду вода. Темно-красная, как вино. Словно кто-то разбил бутылку... И даже не одну....
Мэпс плачет и кричит.
Сознание будто растворяется.
Стук. Стук.
Оглушающий стук, который заставляет открыть глаза.
Тяжело. Голова кружится. Слабость сковала все тело.
И влажный холод вокруг.
Мэпс плачет. Кричит.
– Майк, у нас возникла проблема...
Мужской голос звучит где-то вдалеке. Она почти не узнает его. Это отец?
Почему вокруг столько воды? Она не хочет здесь находиться.
– Скорую...- снова Мэпс?
Стук. Стук. Стук.
Зачем скорую? Ей просто нужно отдохнуть. Поспать. Закрыть глаза и провалиться в облегчающий, освобождающий сон...
Мэпс кричит. И плачет. Почему она плачет?
Тело не слушается, словно залитое свинцом. Вокруг слишком много воды... и холодно до дрожи...
– Майк, у нас возникла проблема...
Далекий мужской голос. Почти незнакомый.
Пустота и жгучая боль во всем теле, словно вены пересохли, и стенки сосудов слипаются.
Стук. Стук. Стук. Стук...
***
Оливия резко села в кровати, задыхаясь. Она в своей комнате. Это просто кошмар. Все хорошо, все закончилось. Просто ее кровать, в ее комнате. Никого нет.
Она одна.
Девушка поежилась от этой мысли и растерла лицо ладонями. Кожу покрыла холодная испарина. Горло пересохло. Как же она устала проходить через это. Снова и снова. Каждый год. Как же она ненавидит Рождество.