— А вообще, давай я сама тебе ее нарисую, — внутренне злорадствуя, предложила она, — скажи только куда поставить.

Солдат просиял.

— Правда поможете? Я в этих делах совсем не того.

— Конечно, помогу, — ответила Марина. «Я им тебя нарисую, чтоб не повадно было», — мстительно добавила она про себя.

Солдат, раскланявшись, наконец ушел, небрежно бросив напоследок:

— Только постарайтесь сегодня. Завтра утром Дэн уходит, и к его уходу все должно быть готово.

Марина покивала, улыбаясь, решив вообще ничего не делать. Пусть получает свою взбучку. Потом она подошла к столу и принялась наводить порядок. Разложила обратно по коробочкам кисти, фломастеры и карандаши, собрала цветную пыль с пола. Села на стул и снова оказалась наедине со своими мыслями.

«Если отец запустит ракету, погибнут тысячи, если не миллионы. Что на том берегу, что на этом. Будет ответный залп. А даже если и нет — от этого как — то не легче. Если ее не запустят… То Денис будет оборонять ее вечно. Когда внешний враг отступит, он выберет внутреннего. Когда дети вырастут, они тоже встанут в строй. Как там говорил Кирилл — новый строй? Они будут решать, кто где ест, кто где спит, чему дозволено учить детей и кому дозволено детей заводить, а кому…»

Ее губы задрожали и на глаза навернулись слезы. Она отодвинула подальше детские рисунки — новогодние елки с подарками — чтобы не запачкать случайно. И перед глазами у нее оказался пустой, чистый, белый лист. А на окне стоял все тот же понурый цветок.

Она побарабанила пальцами по столу. Вытерла слезы рукавом, заставила себя успокоиться. Потом повернула ладонь к себе и несколько раз сжала и разжала пальцы. Сначала все вместе, потом по очереди.

— Нет, — сказала она своей руке, — ты у меня будешь делать то, что мне нужно, — пообещала она и взялась за карандаш.

В кабинете труда на первом этаже горел свет. С улицы можно было заметить рыжую шевелюру Дениса, который ходил от верстака к верстаку и сверялся с написанными от руки инструкциями и чертежами. Пятеро солдат и трое жителей Новожилово в масках — респираторах начиняли обычные свинцовые пули концентрированной смертью.

Денис подошел к верстаку у двери, где работал Олег, и одобрительно кивнул.

— Молодца, почти закончил, — похвалил он, — Народ, подойдите посмотрите как должно получиться в итоге.

— Как думаешь, придет? — спросил он негромко у Олега, пока тот разминал затекшую спину. Тот отрицательно помотал головой.

— Не разбираешься ты в людях, — покачал головой Денис, — Придет.

— У нее не получится, — возразил Олег, — Вепрь ее заподозрит сразу и жалеть точно не будет. Ты ее убьешь так.

— И на старуху бывает проруха, — парировал Денис, — Может, заподозрит, а может, и нет. Тут главное что мы не рискуем. И даже если Марина провалится — это нам на руку.

— Это почему?

— Потому что дочки две, балда, — снисходительно пояснил Денис, — Одну он убивает на глазах своих же солдат. Вопрос: что ему в такой ситуации со второй делать? С маленькой девочкой? И так и так весь боевой настрой собьется. А тут мы. Да еще с этими игрушками.

Олег пожал плечами и вернулся к станку.

— Пустое это все. Она не согласится.

В этот момент дверь отворилась и в класс вошла Марина. Не обращая внимания на замерших рабочих, она решительно подошла к Денису и, глядя снизу вверх, твердо сказала через респиратор:

— Я готова.

Денис выразительно посмотрел на Олега, а потом бросил через плечо остальным:

— Давайте продолжайте. Нам утром выходить.

— Только мне нужна помощь, — продолжила Марина, — И еще кое — какие сведения о шахте.

Он пригласил ее выйти в коридор, вышел вслед за ней и закрыл дверь. Там Денис снял респиратор и шумно вздохнул. Марина последовала его примеру.

— Отец же к ней придет рано или поздно, — закончила она мысль. Денис снова улыбнулся в полумраке и торжествующе произнес:

— Все, что потребуется, считай уже твое.

Накануне вечером солдат — инструктор уже не застал Марины в классе. Зато нашел записку, гласящую, что ростовая мишень готова и стоит где указано. Он сходил проверил — да, картонный силуэт, в полный рост, и пропорции правильные, и даже что — то на лице нарисовано — в сумраке не разглядишь.

Так что со спокойной душой он отправился докладывать, что все к первому занятию готово. Возможно, зайди он к Дэну на пять минут позже, столкнулся бы с Мариной на обратном пути. А еще, будь он повнимательнее, то заметил бы на столе — там, где нашел записку — несколько десятков нарисованных цветков. Все как один — поникшие, понурые. И только последние пять — проснувшиеся, расцветшие.

Всего этого солдат, конечно, не заметил. Он только порадовался, что смог сбагрить часть своего задания, и наутро вовсю поучал собравшихся в рекреации детей.