"Итак, на чем мы остановились? А, на личной жизни... которой пока нет и не будет... Не, ну - подлость! Стоит найти симпатичного парня, а его уже какая-то лялька заарканила! Ва-аще!.. Так, стоп-стоп-стоп, мысли позитивно: она выцепила, пускай теперь сама мучается. А нам "нЕма цо мажить о небеских мигдалках" [прим.
– "нечего мечтать про миндаль с неба"], работать надо. Как там сказал пан Ромцю? "Робота, то наше життя, або смерть", о! Вот Миклуха бы меня поняла, Миклуха бы быстро нашла, чем... Мммать-перемать!!! РРРРРРРРР!"

– Эй! Ты чего?!
– неожиданно получила она локтём в бок.

– Чего - "чего"?
– содержательно удивилась Люда.

– Чего рычишь?
– уточнила Юлька.

– Слышь, Рыжая, - встрял Олежка, - а прививки от бешенства ты делала? А то я с тобой в одном "поле" оставаться боюсь. Ещё покусаешь!

– Очень надо!
– пробурчала Люда и въедливо добавила: - Пускай тебя Юлька кусает... и царапает.

– Лю-у-уськин!
– возмутилась подруга и снова пихнулась локтём.

Люда зашипела от боли, но смолчала, решив, что на сегодня цирка достаточно. Тем более, что поймала в зеркальце заднего вида быстрый внимательный взгляд водителя. Но Лёха только глянул и отвернулся к дороге, а вот массивный затылок завхоза заинтересовано приподнялся и замер в предвкушении продолжения концерта. Люда набычилась и стала глядеть в окно. С минуту было тихо.

– Ну чего ты плетёшься!
– не выдержал, наконец, завхоз.
– Обгоняй, давай, обгоняй!

– Некуда же!
– попытался возражать Лёха, но высокое начальство, раз уж взялось командовать, то попустить обратно не могло.

– Ты водитель или жаба парагвайская?! По встречной, давай!

– Мы там не вырулим!

– Вырулим-вырулим! Ты рули давай - понабирали тут шоферов...

Лёха нерешительно опустил руку на рычаг, и тут мимо них по той самой встречной промчалась, отчаянно сигналя, красная легковушка с обтекаемыми обводами. Завхоз только успел победно глянуть на водителя и открыть рот, как впереди раздался смачный "бздым!" и к сигналам машин прибавилась громкая ругань. Движение встало.

Лёха в сторону начальства даже не посмотрел и руку от рычагов убрал. Начальство в свою очередь сделало вид, что так оно и надо и до самого выезда на трассу терпеливо помалкивало. Вспухать оно начало, когда они набрали уверенные шестьдесят километров в час, и стрелка спидометра словно примёрзла к этой отметке.

– Чё плетёшься? Давай газуй!
– не выдержал завхоз, когда их в очередной раз обогнал чёрный как ночь джип. Тот пронёсся мимо, будто они и вовсе стояли на месте, но всё же успел пренебрежительно помигать и даже что-то показать из окошка.

– Нормально...
– отозвался Лёха, не поведя и глазом в сторону наглого обгонщика.

– Что нормально?! Что нормально?!
– обиделось начальство.
– Ты не разговаривай, ты газу давай!

– Я никому ничего не даю...
– словно сам себе проговорил Лёха.

Тихо любезничавшие друг с другом Юлька с Олежкой, удивлённо примолкли, а Люда, которая всю дорогу уныло глядела в окошко, вздрогнула и уставилась в Лёшин затылок. Никакой дополнительной информации затылок ей не сообщил.

– Ты не умничай! Сидит тут, как республика Гондурас на своих островах!
– раскипятился завхоз.

– Вы не правы, Данила Петрович, - стоически выслушав всю тираду, вежливо заметил Лёха, - Республика Гондурас сидит не на островах...
– И не прибавил при этом ни метра скорости.

"Галёрка" сейчас же прониклась к нему немым уважением, а в "ложе" побурчали немного про, типа, умных, но смирились. Какое-то время Люда ещё прислушивалась, но продолжения не дождалась и снова уткнулась в окно.

За стеклом проплывали леса, которые чем дальше, тем круче взбирались на придорожные склоны. Рощи однообразно стройных стволов, перемежающиеся с домиками и пастбищами, могли бы вызвать умиление своей пасторальностью, если бы Люда не знала подноготную этой идиллии. Даже сейчас она ощутила атмосферу тотального выживания, драки без правил, угнетения каждого, кто хоть немного отстал и не сумел выжить остальных. Бррр!.. Её аж передёрнуло, настолько сильным оказалось нахлынувшее чувство всепожирающего эгоизма. Нет, граждане, в лес по грибы - увольте! Даже в городском скверике и то приятнее... Хотя было за этим и что-то ещё, смутно ощутимое, огромное, словно основа всего сущего, как бы высокопарно не звучало такое определение. Почему-то вспомнились Костиковы "бредни", которые словно приобретали глубинный смысл при виде всё заметнее выпирающих сквозь корни деревьев каменных "корней" гор. Люда сама не заметила, как "с головой" окунулась в новые ощущения.

"Лю, а куда мы едем?"

"А чёрт его знает... Так и забыла спросить".

"Ну, так спроси, я что ль за тебя должна всё делать?"

"Ладно, сейчас спро... Миклуха!!! Ты?!!"

"Ой, шо случилось - шо так орать?"

"Шо случилось?! ТЫ ГДЕ БЫЛА, ЗАРАЗА МАЛАЯ?!!"

– Ай!!! Люськин, ты чего дёргаешься?!
– прорезался возмущённый Юлькин голос.

– А?! Ой, прости...
– Люда обнаружила, что в порыве "радости" её ступня съехала со своего мешка и агрессором "ворвалась" на подружкин, придавив той ногу.