"Бобик" неожиданно вильнул и едва не выскочил на встречную полосу. Лёха, чертыхнувшись, вернул его на место, но теперь машина пошла как-то дёргано, и в ровное до сего момента гудение двигателя вплелись истеричные нотки. Лёха дважды передёрнул свои рычаги, пытаясь выровнять движение, потом вообще выключил зажигание и "бобик" по инерции откатился на обочину.

– Фуххх!..
– выдохнул он, с лёгким обалдением оглядывая приборную панель.
– Что за чёрт?

– Водила хренов!!!
– очнулся завхоз.
– Угробить всех хочешь?!

– Да в порядке всё было...
– принялся неуверенно отбиваться шофёр.

– Понабирают тут!..
– не унималось начальство.
– Гондурас они знают, а машину отремонтировать не могут!

Лёха на это только потерянно молчал.

А в это же время в тонкой сфере "высоких мыслей" и "глубоких чувств" тоже бушевали страсти:

"Миклуха!!! Курдуплю зварьюваный [прим.
– "...сумасшедший"], ты что - угробить нас решила?!" - в свою очередь давала разгон Люда.
– "Я, конечно, понимаю - друг познаётся в беде, но не до такой же степени!"

"А шо он не даёт порулить?!" - с не меньшим возмущением упёрлась малАя.

"Рулить?!! Тебе ещё рулить не хватало?! Да правильно Лёшка делает!.."

"Да нужен мне твой Лёшка!
– развоевалась малАя - Меня этот "зелёный" достал - "бу-бу-бу, не могу!" - курдыбалёнец несчастный!"

"Как ты с матерью... А кто это?!" - удивилась Люда.

И тут она почувствовала, что в "доме" ещё кто-то есть.

Этот "кто-то" мялся за Миклухиной "спиной", обиженно на неё набычившись, но вступить в разговор не решался, и оба выглядели, словно два нашкодивших пацана, которые, опустив головы, стоят перед взрослым, а сами украдкой продолжают обмениваться обиженными взглядами и тычками, только и ожидая, когда нотации закончатся. Причём заводила пытается ещё нахально качать права, а его товарищ по несчастью, который собственно был против всей авантюры, молча страдает за компанию. Естественно, заводилой была Миклуха. А вторым... Сначала Люда с перепугу решила, что это - очередная Миклухина "ипостась". Потом подумала, что Миклуха опять притащила духа какого-то леса. Но "приглядевшись", с удивлением поняла, что "дух леса" должен выглядеть как-то иначе: ну там - медведь, или волк, или хорёк на худой конец. Но выглядеть, как большой лохматый пёс, пусть даже буро-зелёного окраса, он не может. А этот - прямо барбос какой-то... или бобик... Бобик?!!

"Бобик", собственной персоной, вильнул воображаемым хвостом, и Люда едва сдержалась, чтобы не погладить виновато опущенную голову.

"Ну что же вы, ребятки, чуть аварию не устроили..."

Уши и хвост повисли окончательно. Зато "вспухла" Миклуха.

"Не-не! Это я порулить хотела! А он не давал! Это я виновата!"

"Типа, я не знаю, - буркнула Люда, пряча улыбку.
– Ладно, свинтусы блохастые, что делать-то будем?"

"Поедем дальше?.." - осторожно предложила малАя и оба нарушителя с надеждой "посмотрели" на Люду.

"Попробуем..." - тяжко вздохнула та и взялась исправлять положение.

...А в кабине автомобиля продолжалась "буря".

– Одна машина, и то доехать не можем!
– бушевал завхоз.

– Ну, не знаю, что случилось, надо смотреть...
– неуверенно отпирался Лёха и приготовился уже вылезать наружу.

Люда торопливо потянулась к его плечу, упёрлась в баул, запаниковала и гаркнула громче, чем хотела:

– Лёш!

Он вздрогнул и обернулся. Вместе с ним обернулись и остальные.

– А-э-э, я хотела сказать, - смутилась она эффекта, - может, попробуй ещё раз завести?

В Лёшином взгляде появилась странная смесь недоверия и надежды.

– Ну, а вдруг получится?
– скроила Люда невинную мордашку.

– Да, Лёх, попробуй!
– вовремя поддержала Юлька.
– Может это случайно, ну там - настроение испортилось или...

– ...критические дни!
– встрял Олежка.

Юлька, не глядя, въехала ему локтём под дых, чем очень Люду порадовала.

– Вы ещё - мастера хреновы!
– буркнул завхоз, но уже неуверенно, ибо надежда, пусть даже самая мистическая, всегда перевесит доводы рассудка.

И она перевесила.

– Ладно, - пожал плечами Лёша и повернул ключ зажигания.

"Бобик" с готовностью отозвался. С минуту все прислушивались к ровному гудению, но никаких отклонений не обнаружили. Тогда водитель совершил сакральные действия над рычагами у себя под боком и тронул машину с места. "Бобик" радостно покатил, набирая ход. Ещё понаблюдав за работой двигателя, Лёха решился и перевёл машину на свои любимые "шестьдесят". Ничего не случилось. "Бобик" продолжал удовлетворённо урчать, мимо окон нескончаемой чередой поплыли лесистые склоны, завхоз успокоился и снова задремал. Люда украдкой вздохнула. Но едва она расслабилась, как в голову начали лезть интересные мысли:

"Слушайте, ребята! А всё-таки, почему - зелёный?"

"Кто зелёный?" - отозвалась Миклуха, а "бобик" не отреагировал - он дорвался, наконец, до работы и слушал теперь только своего любимого хозяина.

"Так этот - курдыбалёнец твой".

"А какой должен быть?" - удивилась Миклуха.

И действительно, каким ему ещё быть! Это же "бобик"! Его хоть в жёлтый покрась, хоть в красный, он всё равно останется тем, кем и был создан - скромным работягой, цвета тяжёлого и опасного воинского труда. "Нет, всё правильно, - решила Люда, наблюдая, как тот со спокойной деловитостью наматывает километры.
– "Бобик", он и есть "бобик"! Но вот почему он ещё и живой?"