Воуп передал кувшин Джефферсону, который закрыл его и вернул Оливии.

— Благодарю вас, — сказал он, одаривая ее своей очаровательной улыбкой южанина, но не такой заметной, чтобы заставить кого-то выпустить в его сторону целую эскадрилью истребителей. Автобус продолжал двигаться в горку по I-25. Джефферсон заметил, что МакКейн чуть ослабил хватку на своем «Узи».

— Я представляю, как много вам пришлось пройти, — вновь обратился он к Оливии. — Нам всем пришлось. Каждому.

Она кивнула.

— Мы рады, что встретили вас. Вы сможете помочь Джей Ди с некоторыми ранеными, когда мы найдем медикаменты. Он наш доктор.

— О, — он моргнул и побоялся, что сделал это слишком заметно. — Конечно.

Примерно в пятнадцати футах от Джефферсона Джерихо, стоя в окружении других выживших, державшихся за все, что попадалось под руку, в попытке не упасть, когда автобус выехал на I-25, ехал мальчик. Итан не видел вновь прибывших — другие люди закрывали ему обзор, но его сердцебиение вдруг участилось, а в груди и спине началось неприятное покалывание. Должно быть, это болят ушибы, подумал он.

И вдруг ощущение стало четким и ясным.

Тревога!

Словно сработала внутренняя сигнализация.

Но почему? — подумал он.

Ему так и не удалось разглядеть трех незнакомцев, но он вдруг подумал, что они не те, за кого себя выдают, они — что-то другое. Его первым желанием было пробиться вперед и поговорить с Дейвом или позвать его сюда, но в следующую секунду он остановил себя. Дейв, скорее всего, не сможет пробраться сюда и не оставит Оливию с теми «людьми», которых они взяли на борт. К тому же, возможно, и у этих незнакомцев сработала похожая тревога. Если они пришли сюда, то... для чего? Что они собирались сделать? Разорвать автобус на части и убить здесь всех?

Нет, подумал Итан. Они здесь не для того.

Он не был уверен, для чего именно эти люди прибыли сюда, и другой причины, кроме разрушения автобуса и убийства, не было. И все же... он понимал, что ими движут иные мотивы.

Лучше подождать, сказал он сам себе. Выгадать время, посмотреть на этих троих и попытаться понять, что они собой представляют.

Его сердцебиение начало замедляться, покалывание прошло, что, несомненно, было плюсом, потому что он боялся, что вот-вот начнет чесаться, хотя и едва мог двигаться из-за плотно окружавших его людей. Он вдруг подумал, что будет, если он поднимет футболку и поиграет сам с собой в крестики-нолики серебряными чернилами на темной доске своей груди.

Никки все еще смотрела на него со своего места. Он чувствовал на себе ее взгляд, буквально буравящий в нем дырку, ищущий ответов. Он знал, что она все еще не могла прийти в себя после того, что увидела. Она запросто могла бы сломаться и начать кричать, что среди них урод, представляющий опасность для всех, таинственное существо, которое нужно выбросить из автобуса и застрелить на обочине дороги...

... среди них пришелец.

Итан заставил себя успокоиться. Они миновали несколько разбитых машин и грузовик с хлебом, перевернутый набок. Что-то хрустнуло под шинами, и Итан подумал, что Ханна только что переехала чей-то труп. Возможно, труп Серого человека, которого загрызли собственные собратья.

Впереди ожидал Денвер. И ожидала гора Уайт Мэншн. Мальчик, воскресший из мертвых, больше не чувствовал себя полностью человеком, он чувствовал в себе прилив чего-то потустороннего, чужого — оно укоренилось внутри него и не желало покидать своего места. С каждым часом оно не затихало, а только становилось все более и более настойчивым. Найти бы хоть один ответ…

Ответы есть, подумал Итан. Но они мне не понравятся.

Он не знал, почему думал именно так. А еще он подозревал, что гора Уайт-Мэншн тоже принесет с собой больше вопросов, нежели ответов.

Так или иначе, сначала нужно было добраться до Денвера. Скоро опустится темнота, и Серые люди вылезут на охоту — алчущие до мяса странников, которые ищут себе новое убежище.

Ханна включила фары, но одна из них не зажглась.

— Зараза, — пробормотала она.

Автобус продолжал двигаться в надвигавшейся темноте, иногда измельчая под своими колесами кости, которые лежали на треснувшем бетоне, словно древние руины, указывая путь в самое сердце тайны.

Вести одноглазый автобус через обломки, разбросанные по I-25, было непростой задачей, даже для водителя, который однажды получил в волосы на ходу целую пачку разжеванной жевательной резинки или столкнулся со школьником, которого вырвало овсянкой ей на колени в дождливое утро понедельника. Вне досягаемости луча единственной фары мир заволакивала непроглядная темнота. Время от времени скудный свет единственного глаза школьного автобуса выхватывал из мрака очертания сгоревшего автомобиля. А еще на дороге валялось множество скелетов... или только частей скелетов, но Ханна Граймс не позволяла своим нервам расшалиться, и автобус двигался вперед со скоростью примерно десять миль в час. Маленькая скорость сейчас спасала жизни пассажирам, потому что во время быстрой езды можно легко было не заметить скрытое под покровом ночи препятствие или глубокий кратер в потрескавшемся бетоне шоссе.