— Лара, это просто шарик. Все хорошо.

Лара?

Рядом с женщиной сидит молодой мужчина. Видимо, это отец ребенка. Он держит куклу, заставляя ее танцевать перед пухлыми ручками дочки. На его лице широченная улыбка. Девочка хихикает и тянется к кукле.

— Ты всегда знаешь, что делать, — замечает женщина.

Он подмигивает ей.

— Поэтому ты и вышла за меня.

— Это одна из причин. — Они тянутся друг к другу, чтобы поцеловаться.

Пара просто излучает любовь. Любовь окружает их, словно яркий пузырь, и на короткое мгновение я оказываюсь внутри него, наблюдая, как они целуют ребенка в обе щечки, хором смеясь. Я забываю о том, что мне здесь не место, пока они разрезают торт, и девочка бьет по нему кулачками. Мне нравится, как ее папа обнимает свою жену за плечи.

Последний раз смотрю, как мама крепко обнимает дочку, а затем разворачиваюсь и врезаюсь в официантку с подносом, на котором полно напитков. Взвизгиваю от ужаса и опускаюсь на колени, чтобы ей помочь. Вода и газировка расплескались по всему полу, часть попала на мои кроссовки.

— Мне так жаль, — говорю я, помогая официантке собрать на поднос осколки.

— Все в порядке, — бормочет она, но я знаю, что это не так. У девушки алеют щеки, она явно злится.

У меня в голове всплывает воспоминание о визите в «Перемотку».

«Вы будете словно голограмма, не способная ни коснуться чего-либо, ни взаимодействовать с кем-то в прошлом, хотя вас и будут видеть. После того как вы исчезнете, о вас совершенно забудут, будто вас там никогда и не было».

Но я столкнулась с официанткой. Собирала стекло.

— Я могу взаимодействовать с прошлым, — шепчу я, и у меня в голове начинают усиленно крутиться шестеренки.

Обдумывая намечающийся план, я бросаю короткий взгляд через плечо на родителей, в то время как мир вокруг меня погружается в темноту.

***

Прихожу в себя, воткнув вилку в салат «Кобб». Вздыхаю. Это одно из моих любимых блюд, но я не могу сосредоточиться на еде. Поднимаю взгляд от тарелки. Судя по всему, я по-прежнему на ланче с мамой.

Она перестает жевать и делает глоток чая со льдом.

— Для человека, который хотел позавтракать, ты не очень-то хорошо с этим завтраком расправляешься.

— Извини, — ежусь я и тоже отпиваю из своего стакана. — Мне очень стыдно за то, что я на тебя кричала.

Мама улыбается. Она не то чтобы довольна и счастлива, но уже и не злится.

— И ты меня извини. Мне не следовало давать тебе пощечину, и мне очень жаль. Очень-очень. — Она вытирает рот голубой салфеткой. — Я пообещала себе, что это никогда не повторится, и вот опять.

— Опять? — Ее слова настойчиво звучат у меня в ушах. Почему она ударила меня в предыдущий раз? Наши отношения настолько ужасны?

— На этот раз все будет по-другому. — Мама кивает и снова впивается зубами в сэндвич.

Я мысленно возвращаюсь к спору на кухне, который подслушала утром.

— Как дела с сенатором?

Мама становится серьезной.

— Мы давно не встречались. Мы, знаешь ли, не общаемся каждый день.

— О, — только и могу выдавить я.

— Да, когда-то мы были близки. — Кажется, мама может с легкостью плести паутину лжи, и я задумываюсь, о чем еще она может лгать. — Она дала мне работу, моя карьера пошла в гору. Я за многое ей благодарна.

— Она одна из основателей «Перемотки», — замечаю я, стараясь, чтобы это не прозвучало как вопрос, хотя это он и есть.

Мама кивает.

— Без нее мы с Джексом никогда бы не встретились, и я никогда не получила бы эту работу. Мы ей обязаны… многим. — В животе у меня все переворачивается. — А с чего такой внезапный интерес к маме Донована?

Пожимаю плечами.

— Да ни с чего. Просто решила спросить. — Делаю паузу, чтобы выпить воды. — А ты раньше видела татуировку золотого дракона?

Поперхнувшись, мама расплескивает чай со льдом по всей тарелке. С широко распахнутыми глазами она берет салфетку и прикрывает рот.

Думаю, это означает «да».

— Лара, где ты видела мужчину с татуировкой дракона?

— О, не знаю. Где-то. Кажется, в метро. — Пытаюсь держаться непринужденно, поигрывая с локоном волос, то накручивая его на палец, то отпуская.

— Ну… держись от него подальше. Эти парни не слишком дружелюбны.

— Так ты их знаешь?

Мама кивает.

— Только то, что читала в газетах. Они из мафии.

Теперь моя очередь удивляться.

— Из мафии?

Зачем мафии меня преследовать? Во что я вляпалась?