— Это не то, что ты подумал, Дон…

— Не то, что я подумал?

Разозлившись, он скрещивает руки на груди. Позади него я замечаю компанию парней, которые придерживаются одного и того же дресс-кода: дорогие джинсы и идеально отутюженные рубашки. Приятели Донована начинают нас окружать, и я понимаю, что Рика нужно убрать подальше отсюда, пока Донован не превратился в «пещерного человека».

Очевидно, чувствуя опасность, Рик отступает назад, когда я кладу руку на грудь Донована.

— Все не так, как кажется. Мы старые друзья. Просто ситуация немного вышла из-под контроля. Дон, ты должен мне верить. — К глазам подступают слезы, и до меня вдруг доходит, что я ужасно нервничаю, хотя и не понимаю, почему.

— Старый друг, а? — ворчит Донован. — Видимо, очень старый, судя по дырявым джинсам и отвратительной рубашке уборщика. Опаздываешь на работу, Рик?

Фыркнув, Рик поднимает руки.

— Неважно, чувак. Думаешь, она твоя собственность? Это не так. Жаль ранить твое эго, но она в состоянии сама сделать выбор. Позвони мне, когда избавишься от этого парня, Лара.

Он разворачивается и уходит, но Донован нападает на него, нанеся кулаком удар в спину. Рик неуклюже валится вперед на грудь и скользит по полу. Донован набрасывается на него со сжатыми кулаками, и я, вскрикнув, хватаю Дона за руку в попытке остановить.

Позади меня перестает играть музыка. Близнецы сейчас слезут с карусели и заметят потасовку. Это может их напугать, и мама больше никогда не позволит мне с ними гулять. От ужаса у меня все плывет перед глазами. Под смех друзей Донована я упираюсь ногами в плитку. Кряхтя от усилий, изо всех сил тяну его за руку.

— Дон, пожалуйста. Здесь же дети.

От моих слов он застывает на месте, а его лицо каменеет. Рик встает и отряхивается. Пытаюсь взглядом попросить прощения, но его глаза пылают гневом. Я уже видела подобное раньше, и это не обещает ничего хорошего. Парни сверлят друг друга сердитыми взглядами.

— Думаю, — осторожно начинаю я, — сейчас нам следует разойтись.

Я обвиваю рукой мощный бицепс Донована, осознавая, как это неуместно, но его тело расслабляется. Дети вокруг нас, словно волны в океане, подпрыгивают и разбегаются. Я оборачиваюсь, выглядывая близнецов, и слышу вопль:

— Молли!

У меня внутри все переворачивается, когда я слышу крик Майка. Проталкиваюсь сквозь толпу, разыскивая брата. Позади Донован выкрикивает мое имя, но я продолжаю двигаться, пока не вылавливаю Майка. Он задыхается от плача, закрыв глаза руками.

Опускаюсь на колени и хватаю его за плечи.

— В чем дело? Что случилось?

Он заикается, не в состоянии толком что-либо объяснить, захлебываясь рыданиями. Донован присоединяется к нам и легонько пихает Майка в плечо.

— Мы не сможем помочь тебе, парень, пока ты нам все не расскажешь.

Майк делает вдох и берет себя в руки.

— Кто-то зашел на карусель, как только она остановилась… Он схватил Молли.

У меня замирает сердце, а из носа начинает течь кровь.

На то, чтобы перекрыть все выходы из торгового центра, требуется всего несколько минут, но уже слишком поздно. У похитителя Молли было достаточно времени, чтобы скрыться. Это моя вина. Если бы я не ввязалась в стычку между Донованом и Риком, то смогла бы все увидеть.

Мне следовало быть внимательнее.

Зажимая салфеткой нос, пристраиваюсь на краю карусели. Кровотечение замедляется. Вокруг нас разрастается шумная и разгневанная толпа людей, которые все сильнее бесятся из-за того, что их удерживает полиция. Дети плачут, но Молли среди них нет; она, должно быть, уже далеко. Не могу перестать думать, не я ли навлекла сегодняшнюю беду своими действиями в этом новом настоящем.

Донован сидит с Майком, который бьется в истерике, неожиданно разлученный с сестрой-близняшкой, да еще и при таких ужасных обстоятельствах. Я переживаю, что если мы ее не вернем, у него останется травма на всю жизнь. Бросаю взгляд на часы. Прошло только пятнадцать минут, а кажется, будто целая вечность. Задумываюсь, где сейчас мама, что я ей скажу и что она ответит. Мне не следовало выходить с детьми из дому без разрешения.

А теперь Молли пропала. Как будто мама недостаточно натерпелась. Убираю салфетку от носа и складываю ее.

Возле меня присаживается Рик.

— Ты в порядке?

Я молча киваю головой, боясь разрыдаться. Делаю глубокий вдох.

— Знаешь, она ведь совсем малышка. Ей еще и семи нет. Я должна была… лучше за ней присматривать.

Рик сглатывает, и я вижу, как напряжены мышцы его шеи.

— Мне не следовало приходить. — Он качает головой. — Я и подумать не мог, что наш поцелуй может привести к такому.