– О! Это еще не всё! – с важным видом шан уселся за стол. – Если узор на запястье мианы Иледы поменяться на красный цвет, то это будет означать, что у вас родится девочка, а если на синий – то мальчик! – раскрыл все карты чудесного узора иттихадиец.

Я и Бреннан с удивлением посмотрели друг на друга, понимая, что оба мы напрочь забыли о возможных последствиях нашей страсти. Прокашлявшись, Нэшел произнес:

– Спасибо Сидихай, мы теперь будем в курсе.

Как во сне я уселась на стул, который подставил мой жених. Осознание того, что я могу забеременеть, несколько выбило меня из колеи, в которую я входила все утро до самого обеда.

– Сидихай, как вы добрались в грозу? – учтиво спросил Нэшел, принимаясь за блюдо.

– Хорошо, наш экипаж иметь крышу, доехать сухими, - ответил хозяин. – А вас дождь застал?

– Да, мы не успели доехать до особняка, - ответил дэрл, - промокли до нитки.

– Ничего страшного, вы ведь потом согрели друг друга, - улыбнулся во весь рот шан, поднимая бокал. – Выпьем же за вас, мои друзья, за вашу помолвку!

Не смея смотреть на шана и его жену, я взяла бокал. Отпив вино, я поняла, что это совсем не вино, а гранатовый сок, но ничего не сказала, нахмурив только лоб.

– О, миана Иледа, вам теперь нельзя пить вина, - заметил шан мое неприкрытое недовольство. – Вы же хотите родить здорового ребенка?

– Да… конечно, - еле выговорила я, аппетит совсем пропал.

Я еле выждала, когда закончиться обед, шан недвусмысленно намекал на мое возможное положение, то он заметил, что я ем мало, то попросил Нэшела непременно сообщить ему, кто родится первым мальчик или девочка.

Когда трапеза была окончена, Бреннан отвел меня на второй этаж.

– Иледа, я зайду за вами через полтора часа, - холодно произнес мужчина.

Я уже собиралась открыть дверь, как дэрл, неожиданно преградил мне путь, закрыв своей фигурой дверь.

– Обещайте сообщить мне, если знак на вашем запястье поменяет цвет, - потребовал он.

– Надеюсь, этого не произойдет, - сдержанно ответила я.

– Иледа, обещайте, что не скроете от меня, если вы забеременеете, - настойчиво повторил мужчина.

– Хорошо, скажу, - процедила я сквозь зубы, - а теперь пустите меня в мои покои.

Нэшел молча отошел от двери.

Зайдя в комнату, я долго не могла успокоиться от мысли, что возможность забеременеть реальна. Подсчитала день цикла, и холодный пот прошиб меня от осознания, что сегодня тринадцатый день. Я зажгла свечу и попыталась прошептать молитву богине Дидалии, но слова застряли на полпути. Что просить? Чтобы я не понесла от единственной в моей жизни ночи любви или чтобы богиня одарила меня счастьем материнства? Вряд ли у меня будет еще одна возможность провести ночь с любимым мужчиной и зачать от него дитя.

Простояв на коленях с полчаса, я так и не решила, чего же хочу. «Мать всех богов, всемогущая Дидалия, я вверяю свою судьбу в твои руки, - наконец-то произнесла я, смотря на пламя свечи, – пусть будет так, как ты посчитаешь нужным».

***

К ювелиру, жившему в центре города, мы доехали быстро. И провели там почти три часа, пересмотрев все коллекции мастера. Начиная от запонок и заканчивая диадемами. Украшения поражали тонкой ювелирной работой, необыкновенным иттихадийским колоритом, и, несмотря на массивность некоторых изделий, смотрелись они гармонично и легко.

Когда я рассматривала украшения, выражая свое мнение на имперском, хозяин ювелирной лавки спросил Нэшела, кем я прихожусь ему. Бреннан гордо предъявил свой знак помолвки и взял мою руку, перевернув ее тыльной стороной кверху. Тогда хозяин довольно улыбнулся, склоняя голову в знак почтения.

Бреннан с большим вниманием выслушивал мое мнение по поводу того или иного изделия. Я советовала не покупать очень массивные украшения, так как они в Империи будут стоить бешеных денег и редкий покупатель сможет позволить себе такую роскошь, тем более массивные ожерелья и серьги не каждая женщина осмелиться надеть, ведь мода в Империи сильно отличается от предпочтений в Иттихадии. И Нэшел скупил почти все изделия, к которым я отдала предпочтение.

Хозяин ювелирного салона был доволен и сделал хорошую скидку, даже отправил с нами вооруженную охрану, мужчину и женщину, так как по законам страны, защиту женщин должны обеспечивать женщины-воины. С любопытством я разглядывала молодую женщину, в военной форме песочного цвета: широкие брюки, свободная туника, подпоясанная черным кушаком, тюрбан на голове, кожаные черные полусапожки и винтовка, накинутая на плечо. Я даже сначала не поняла, что это была женщина, кожа ее была смуглой, черты лица были несколько крупными, и только выделяющаяся небольшая грудь свидетельствовала о принадлежности к женскому полу.