В небе над ними повисли неподвижные фейерверки. Двенадцатый проверил свой годометр: в нём осталось всего пара песчинок. Осталось недолго.

Он внимательно осмотрел пляж, волны, камни.

– - Я их не вижу.

– - Я вижу, -- отозвался паренёк.

Там, куда он указывал, из моря поднималось что-то огромное - настолько огромное, что и трудно вообразить - злобная груда, вся в щупальцах и клешнях, и она оглушительно ревела, возвышаясь над водной массой.

Двенадцатый стащил со спины реактивное ружьё** и перекинул его через плечо. Он выстрелил и смотрел, как пламя расцветает на теле создания.

– - Самый громадный из всех, что я видел, -- сказал он.
– Наверное, приберегли лучшее напоследок.

– - Эй, -- возразил паренёк.
– Но для меня это только начало.

И тогда оно поползло к ним: стучали клешни, щупальца хлопали, как кнуты, клацали челюсти...

Они рывком преодолели песчаную гряду.

Паренёк был быстрее Двенадцатого: он был молод, но иногда молодость - это преимущество. У Двенадцатого болели колени, и он спотыкался.

Его последняя песчинка падала на дно годометра, когда что--то - щупальце, понял он - обернулось вокруг его ноги, и он упал.

Он посмотрел вверх.

Парень стоял на гряде, расставив ноги так, как учили в лагере для новичков, и держал реактивное ружьё незнакомого дизайна -- судя по всему, что-то из времён после Двенадцатого. Он начал мысленно прощаться с жизнью, пока его тащили по пляжу, пока песок царапал его кожу... Раздался глухой выстрел, и существо, отброшенное обратно в море, разжало щупальца.

Мужчина завис в воздухе, когда последняя песчинка упала, и Полночь забрала его.

Двенадцатый открыл глаза в том месте, куда уходят старые года. Четырнадцатая помогла ему подняться с платформы.

– - Как всё прошло?
– - поинтересовалась Тысяча Девятьсот Четырнадцатая. На ней была белая юбка до пола и длинные белые перчатки.

– - С каждым годом они становятся всё опаснее, -- ответил Две Тысячи Двенадцатый.
– Секунды и те существа позади них. Но мне нравится новый парнишка. Думаю, он справится.

___________________________________________________________________

*в оригинале это красивое слово "yearglass" -- то есть, песочные часы, которые отмеряют целый год

**собственно, противотанковое реактивное ружьё. В оружии не особо разбираюсь, но базукой назвать рука не поднялась.

neilhimself: – - Почему Январь так опасен?

zyblonius: – - Потому что престарелый ветеран только что ушёл в отставку, и его заменил неопытный юноша, совсем ещё ребёнок.

(с) вдохновительные твиты

Февраль

Серые Февральские небеса, укрытые туманом белые пески, чёрные камни и море, тоже кажущееся чёрным... Всё вокруг -- монохромная фотография, и только девушка в жёлтом платье добавляет миру красок.

Двадцать лет назад старая леди выходила на пляж, невзирая на погоду, всматривалась в песок, изредка наклонялась, чтобы поднять камень и посмотреть, что под ним. Когда она перестала спускаться к пескам, женщина помладше -- думаю, её дочь - стала приходить вместо неё. Энтузиазма у неё было поменьше. Теперь и та женщина перестала приходить -- её место заняла совсем молодая девушка.

Она подошла ко мне. Я был единственным человеком, осмелившимся гулять по пляжу в такой туман.

Я выглядел не старше, чем она.

– - Что ты ищешь?
– спросил я.

Она скорчила рожицу.

– - Почему это ты думаешь, что я что-то ищу?

– - Ты спускаешься сюда каждый день. До тебя сюда приходила другая леди, а до неё - ещё одна, старая леди, с зонтиком.

– - Это была моя бабушка, -- ответила девушка в жёлтом плаще.

– - Что она потеряла?

– - Кулон.

– - Должно быть, он очень ценный.

– - Да не очень. Скорее, дорог как память.

– - А я всё же думаю, очень ценный, раз твоя семья ищет его уже столько лет.

– - Да, -- в сомнении протянула она.
– Бабушка говорила, что кулон заберёт её домой. Она говорила, что пришла сюда, чтобы оглядеться. Ей было любопытно. Потом она забеспокоилась, что кулон всё ещё на ней, спрятала его под камнем, чтобы найти попозже, когда вернётся. А когда вернулась, она уже не помнила, под каким камнем его оставила. Это было пятьдесят лет назад.

– - А где был её дом?

– - Она никогда не рассказывала.

То, как девушка отвечала, заставило меня задать вопрос, от которого внутри всё замирало: