Когда неудобный отпуск начался, мы с сестрой были уверены только в одном: никуда мы не поедем. В библиотеке мы взяли целую кучу книг - столько, сколько смогли унести - и приготовились выслушивать множество ссор в ближайшие десять дней.

Потом приехали какие-то фургоны, и люди начали затаскивать в дом разные вещи.

Для мамы в подвале установили сауну. Рабочие насыпали на пол песок, повесили на потолок солнечную лампу*. Мама постелила прямо под этой лампой полотенце. На стенах подвала висели картины, изображающие песчаные дюны и верблюдов - до тех пор, пока они не отклеились из-за невероятной жары.

Для отца в гараж втащили холодильник - самый большой холодильник из всех, что он смог найти, такой большой, что в него можно было зайти. Холодильник занял так много места, что пришлось парковать машину снаружи. Отец вставал рано утром, надевал тёплый исландский свитер, брал с собой книгу и термос с горячим какао, и немного Мармайта**, и сэндвичи с огурцом - входил в гараж с большой улыбкой на лице и не выходил до самого обеда.

Иногда я думаю, что ни у кого больше нет такой же странной семьи, как у меня. Мои родители вообще ни в чём не могу согласиться.

– - Ты знаешь, что мама надевает пальто и после полудня пробирается в гараж?
– внезапно спросила меня сестра, когда мы сидели в саду и читали библиотечные книги.

Я не знала. Но этим утром я видела, как отец, одетый в домашний халат и плавки, направляется в подвал, к маме. Улыбка у него была до ужаса глупая.

Не понимаю я родителей. Впрочем, думаю, никто не понимает.

__________________________

*кварцевая лампа, лампа--солнце - такие обычно устанавливают в соляриях.

** "Мармайт" -- фирменное название питательной белковой пасты производства одноимённой компании; используется для бутербродов и приготовления приправ

neilhimself: – - Где бы вы провели идеальный Июнь?

DKSakar: – - В холодильнике. Летом я всегда мечтаю о том, чтобы делали огромные холодильники, в которые можно было бы залезть.

(с) вдохновительные твиты

Июль

В тот день, когда от меня ушла жена - сказала, что ей нужно побыть одной, что ей нужно время, чтобы подумать - первого Июля, когда солнце палило над озером в центре города, когда кукуруза на лугу вокруг моего дома доходила до колен, когда переполненные энтузиазмом дети запускали первые ракеты и петарды, чтобы поразить нас и раскрасить летнее небо, на заднем дворе я построил иглу из книг.

Я строил его из книг в мягких обложках, потому что боялся, что книги в твёрдых обложках и энциклопедии придавят меня, если я не закреплю их как следует.

Но конструкция выдержала. В высоту она была футов двенадцать, и в ней был тоннель, через который я мог проползти ко входу, чтобы спрятаться от суровых арктических ветров.

Я принёс книг в иглу, которое и так было сделано из книг, и читал их там. Удивительно, как тепло и удобно было внутри. По мере того, как я дочитывал книги, я клал их на землю, выстилал ими пол, а потом приносил ещё больше книг и садился на них, уничтожая последние следы пребывания в моём мире зелёной Июльской травы.

На следующий день ко мне пришли друзья. Они проползли в иглу и сказали, что я веду себя как сумасшедший. Я ответил им, что единственное, что стоит между мной и зимними холодами - отцовская коллекция книг в мягких обложках, выпущенных в 50-х, со специфическими названиями, сенсационными обложками и с разочаровывающее степенными историями внутри.

Мои друзья ушли.

Я сидел в своём иглу, представляя, что снаружи арктическая ночь, и размышляя, сверкает ли в небесах северное сияние. Я выглянул наружу, но увидел только ночное небо, заполненное мелкими, как булавочные головки, звёздами.

Я спал в своём иглу, сделанном из книг. Когда меня настиг голод, я проделал в полу дыру, закинул туда удочку и стал ждать, когда что-нибудь клюнет. Я поймал рыбу, сделанную из книг - приключений Пингвиньего детектива в зелёных винтажных обложках. Я съел её сырой, боясь разжигать огонь в своём иглу.

Выбравшись наружу, я обнаружил, что кто-то покрыл книгами весь мир: везде были книги с бледными обложками всех оттенков белого, синего и фиолетового. Я бродил по ледяному покрову из книг и увидел кого-то, очень похожего на мою жену там, на льду. Она делала ледник из автобиографий.

– - Я думал, ты ушла, -- сказал я.
– Ушла и оставила меня одного.

Она ничего не ответила, и я вдруг понял, что она была лишь тенью тени.

В Июле арктическое солнце никогда не заходит, но я устал и пошёл обратно в иглу.

Я заметил тени медведей до того, как увидел их самих: они был громадными, бледными, слепленными из страниц яростных книг: древние и современные поэмы бродили по льду в медвежьей форме, заполненные словами, которые могли ранить своей красотой. Я видел бумагу и вьющиеся по ней слова. Я боялся, что медведи почуют меня.