— Например, Лариса Симонова? — Я перебила ее, не удержалась.

Я ожидала, что она ну хотя бы поперхнется. Ничего подобного.

— Вот именно! — Илона даже обрадовалась. Все становилось еще более странным и запутанным. — Но сейчас я не смогу вам ничего объяснить, слишком мало времени. Нестор возвращается.

Нестор, неторопливо прогуливавшийся неподалеку с коробочкой сотовика у уха, сложил его и направился к нам.

— Не верьте ему и будьте осторожны! — только и успела шепнуть мне гадалка.

— А я принес вам, Татьяна, контрпредложение!

Каким довольным он стал! Прямо светится весь. Любезный!

— Хотите, я отведу от вас очередную беду? Все сделано будет очень квалифицированно.

— За пять тысяч?

— Что вы! — возмутился он. — За пятьдесят! Они будут вашими, и больше не пострадаете ни вы, ни ваши близкие. Видите ли, — он присел на краешек лавки рядом со мной, — по оккультным законам тот, к кому прицепилась беда, разносит ее, как инфекционный больной, и заражает окружающих, в первую очередь близких и тех, кто ему особенно дорог. Вот вам объяснение той опасности, которой вроде бы случайно подвергся ваш друг — хозяин спортзала. Вы меня понимаете?

Я прекрасно поняла. Черт дернул меня за язык упомянуть в разговоре Константина. И сразу после этого он задумался и взялся за телефон.

— Это угроза?

— Это искреннее желание специалиста помочь человеку, нуждающемуся в его услугах.

Кружева плетет, дипломат, стервец старый, оккультист хренов!

«Стоп! Не расходись, Танечка, пользы это не принесет, а навредить может», — остановила я себя.

— А хотите сотню? — по-своему расценил мое молчание Нестор.

— Две. И не меньше. Да и то мне придется подумать — сразу не отвечу.

— Идет! — Он даже ладошками хлопнул от переполнивших его чувств.

— Но мне нужны настоящие доказательства того, что вы можете принимать такие решения, что вы не марионетка в еще чьих-то руках.

— Идет! — продолжал он радоваться. — Я вам их предоставлю, как только согласитесь. А вы согласитесь, потому что вы — умница!

Я встала и, не прощаясь, зашагала от них по аллее, посматривая на Волгу и на желтые каштаны, на серое небо и серый асфальт под ногами. Какое-то время чувствовала спиной взгляды авгуров, но скоро это прошло, и я так ни разу и не обернулась.

Не успела дойти до троллейбусной остановки, как пошел дождь. Мелкий, осенний, нудный, из тех, под которым не сразу намокают плечи. Вот беда, а у меня и зонта-то с собой нет. Очень удобный случай для тоскливых воспоминаний о машине. Хотя почему — воспоминаний? Она мне нужна, сегодня же и очень.

До автостоянки, на которую, как я узнала от Красина, майор с серым лицом и капитан Ивантеев отогнали мою «девятку» — господи, одни менты кругом! — я добралась мокрая от дождя, утомленная ожиданием на остановках и злющая от ругани, стоящей в переполненном троллейбусе. Именно стоящей, и никак иначе. Перепалка началась, когда мне удалось в него втиснуться, продолжалась всю дорогу и осталась после того, как я, сохранив при себе сумку, выдралась оттуда на улицу.

Имея жалкий вид, но боевое настроение, я едко и весело нахамила молоденькому хлопчику, выскочившему из будки при воротах автостоянки и потребовавшему от меня плату за хранение машины.

Да, дружище, конечно, но я на ней сюда не приезжала и на хранение не ставила, и платить не желаю из принципа. Он это понял, огорчился и попросил подождать своего старшего, которому именно в этот момент приспичило отлучиться, и попытался закрыть ворота. Я, разгневанная, как потревоженная в гнезде оса, вылетела из машины, приблизилась и неожиданно не только для хлопца, но и для себя, поцеловала его, растерянного и возмущенного, в губы и, посмеиваясь над собой, вернулась обратно. Трудностей для выезда из ворот больше не существовало, и я удалилась оттуда, посигналив на прощание растерявшемуся сторожу.

Под дождичек как-то очень быстро я сумела отыскать в полузнакомом районе адрес Самопрядова. И в паспорт его заглядывать не пришлось — все вспомнилось само собой. Хороший признак, если верить приметам, начинать под дождик что-нибудь новое. К удаче. Даже прикидывать подъезд, в каком может находиться квартира с нужным мне номером, оказалось не обязательным — фотограф выглядывал из дверей собственной персоной. Повернув голову на звук подъехавшей машины и увидев в ней меня, он выскочил на крыльцо, под дождь, и приплясывал от нетерпения на месте, пока я запирала машину.

— Ну, наконец-то! — воскликнул он, дрожа от сырости и ветра. — Я тебя полдня высматриваю! Обещала утром приехать, так где же ты?

— Дела, Витя, — оправдалась я, как перед маленьким, — раньше никак не получилось.

— Пойдем! — Он ухватил мой рукав и потянул за собой вверх по лестнице. — Пленка с тобой?

— Может, паспорт?

— К черту паспорт! — завопил он на всю лестничную клетку. — Пленка! — и уставился на меня глазами, в которых было столько отчаяния, будто речь шла о жизни и смерти.