*

Он вышел в тихий прохладный холл клиники и остановился напротив высокого, под потолок, окна. Уже темнело. Он провел здесь почти целый день.

Плановое обследование.

Нет, он не ждал радостных перемен — чудес не бывает. Но и того, что только что услышал, не ожидал. Конечно, последние события стоили ему немало сил и нервов, и это сказалось на его состоянии…

И теперь Роше не давал никаких прогнозов. А потому, как хмурил брови и ерзал в кресле, понятно было, что дело дрянь.

Если непонятно, можно ли рассчитывать на день или на месяц, то на практике это значит, что времени не осталось совсем.

Быстрые шаги простучали по лестнице и короткому коридору. В холл вышла Дана. Она приехала уже под вечер и долго пробыла в кабинете Роше. Получала новые инструкции и, судя по выражению лица, имела возможность оценить ситуацию.

Она подошла и остановилась рядом, глядя снизу вверх большущими потемневшими глазами. Потом спросила тихо:

— Теперь домой?

— Да, — отозвался он. И, тоже не очень уверенно, начал: — Дана, я хотел сказать… То есть предложить. Может быть, вы согласитесь пожить у меня ближайшее время?

Она не удивилась. Как будто ждала такого предложения. Кивнула:

— Да, конечно.

Они вместе вышли на крыльцо. На площадке перед клиникой стояли две машины — его и ее.

— Я понимаю, это звучит странно… Со стороны можно подумать…

— Мне все равно, кто и что может подумать, месье Антуан.

— Да, верно. Я снова забыл, как мало для вас значит чужое мнение. Поедете со мной сейчас?

— Сейчас мне нужно домой. Потом я приеду к вам.

Он ощутил, как теплеет на сердце, но улыбнуться не смог.

— Я буду ждать вас к ужину.

— Хорошо.

Она кивнула, спустилась с крыльца и пошла к своей машине.

Он проводил ее взглядом, постоял еще немного, глядя в густеющие сумерки. Потом медленно, опираясь на трость, направился к своему автомобилю.

========== Глава 14 ==========

— Проходите, мадемуазель Шапиро. Садитесь.

Невысокая стройная девушка в темном костюме вошла и остановилась посреди кабинета, сцепив руки за спиной. На Джека Шапиро она была похожа только глазами и морщинкой возле губ.

— Если это допрос, я предпочту постоять.

Какие они все упрямые! Поначалу.

— Вы едва переступили порог и уже сказали дерзость. Я дал для этого повод?

В ответ — снова тень кривой улыбки:

— Я дочь своего отца.

— Не помню, чтобы выражал в этом сомнения. Сядьте, Элен, или мне тоже придется встать.

Она подошла и села в кресло для посетителей. Спина ее была напряженно прямая, руки Элен крепко сцепила и положила на стол перед собой. Лафонтен молча и неподвижно ждал, когда она поймет, что немедленное нападение здесь ей не грозит.

Вскоре она негромко сказала:

— Извините, я не хотела грубить.

— Не нужно извиняться за то, в чем не чувствуете вины.

Она вздрогнула и сжала губы.

— И я бы не стал называть нашу беседу допросом… хотя несколько вопросов я и буду должен вам задать.

— Я не сделала ничего плохого.

— Я и не утверждаю, будто вы сделали что-то плохое. А какой, к примеру, смысл для вас имеет фраза «я дочь своего отца»?

Она вскинула на него вспыхнувший взгляд — и снова опустила голову. Сказала тихо, без тени прежнего вызова:

— Ах, какая теперь разница. Это же как клеймо несмываемой краской — дочь казненного Отступника. Вот теперь наша фамилия точно опозорена!

— Вы дочь человека, которому хватило смелости до конца отстаивать то, во что он верил, и достойно принять поражение. В этом нет позора, Элен.

Она подняла голову и посмотрела на него недоверчиво:

— Вы в самом деле так думаете? Или просто пытаетесь меня утешить?

Он откинулся на спинку кресла, поставил локти на подлокотники и сцепил пальцы мостиком.

— Я не пытаюсь вас утешить. Но способность отстаивать свое мнение до конца сама по себе достойна уважения. Признаться, я думал, что такая твердость не в характере Джека. Отступись он от своей цели — не пришлось бы доводить дело до крайностей.

— Ну да. — Ее взгляд снова стал холодным. — Не доводить до крайностей… Говорят, вы даже своего сына готовы были отдать под суд из-за чепухи.

— Готов не был, — спокойно ответил он. — Но обстоятельства порой оказываются сильнее нас. К счастью для нас обоих, до этого не дошло.