— Вы не сможете позвать на помощь. Все кончено, месье Валера. Если хотите хотя бы немного облегчить свою участь — пишите Отречение.

— Отречение? — вытаращил глаза Валера. — Мне?! Сдаться на милость этим… этим…

Лафонтен покачал головой:

— Вы не верите в то, чему клялись служить. Ну что ж, воля ваша.

— А вы верите во всю эту ветхозаветную чепуху?!

— Представьте себе, верю.

— Вы сумасшедший!

— Да. Странно, что вы это поняли только сейчас.

— Но я…

Произнося последние фразы, Валера передвинулся так, чтобы легко дотянуться до верхнего ящика стола. Лафонтен, угадав наперед движение, точным броском перехватил его руку с пистолетом. Обхватил поверх его ладони на рукояти; с усилием одолев умноженное отчаянием сопротивление, придавил Валера к креслу и упер дуло пистолета ему под подбородок.

— Тихо! — Валера замер. — Дернетесь — я нажму на спуск. И заявлю, что вы это сделали сами.

— Вы не посмеете, — еле ворочая языком, выдавил Валера. — Никто не поверит…

— Не поверят. Но сделают вид, что поверили. Проверим?

Удар сердца. Другой. Третий.

Глаза в глаза.

В упор.

«Сдайся».

Рука Валера дрогнула и ослабела.

— Вы сделали ошибку, Валера. Очень большую ошибку. Вы заставили меня бояться. И за эту ошибку вы заплатите сполна. Я сдам вас Трибуналу. Дюссо не сможет спустить дело на тормозах, даже если захочет. Они все будут читать то, что только что читали вы. Будут удивляться. Задавать вопросы. Очень много вопросов, Валера. И о ваших финансовых аферах, и об угрозах вашим коллегам…

«Сдайся. Уступи. Это легко…»

— И о том, за что на самом деле вы убили Альфреда Берка. Может быть, даже найдут и расспросят эту женщину… и ей расскажут, какой подвиг вы ради нее сотворили.

Валера оцепенел. Лафонтен аккуратно вынул из его руки пистолет.

— А потом вас расстреляют. Показательно и торжественно. Вон там, на закрытом дворе. И они там тоже будут, все. Маретти, Нураками… Будут смотреть, как вы рыдаете и трясетесь от страха. А вы будете стоять на коленях и чувствовать затылком дуло пистолета…

«Сдайся. Покорись, и все закончится!»

Валера всхлипнул и обмяк. Глаза его остекленели, взгляд поплыл.

И сразу будто рухнула невидимая преграда. Лафонтен выдохнул…

…Пол качнулся у него под ногами, пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть, но оно было — знакомое, хотя и забытое на многие годы ощущение, невероятный, ослепляющий восторг от полной и безграничной власти над другим существом…

Он передохнул, собираясь с мыслями и с силами. Заговорил ровно и четко:

— Слушайте меня, Валера. Вам страшно. Очень страшно. Вы боитесь разбирательства и суда. Но мертвых не судят. Вы должны остаться в кабинете. Откажитесь принять результаты расследования, потребуйте предъявить доказательства. Как только останетесь один, отключите телефоны и заприте дверь. Ключ из замка не убирайте. Стук в дверь — знак, что за вами пришли. Не давайтесь им в руки. Это ваша цель. Запомните: тройной стук в дверь. По этому сигналу вы возьмете пистолет, приставите к виску и выстрелите.

Он снова перевел дыхание. Проверил обойму в пистолете, положил его на прежнее место в ящик стола. Собрал со стола бумаги, кроме двух первых, и убрал в папку. Обошел стол, чтобы стоять перед ним, а не рядом с креслом.

Валера безвольным тюком обвис в кресле, мысли в его глазах не было.

— Я считаю до трех. На счет «три» вы придете в себя. Раз. Два. Три.

Валера резко вздрогнул, моргнул и выпрямился. Уставился на лежащие перед ним исписанные листы. Тут же оттолкнул листы и вознегодовал:

— Это вы называете результатами расследования?! А доказательства? Где доказательства, я спрашиваю?

— Доказательства есть. Я могу предъявить их сейчас же.

— Так предъявите!

Лафонтен спокойно забрал последние бумаги, развернулся и пошел к двери. Намеренно задержался на пороге, чтобы в приемной было слышно недовольный возглас:

— Я не собираюсь ждать вас до ночи. Полчаса, и ни минуты больше!

— Да, месье Валера.

Лафонтен притворил дверь, посмотрел на секретаря. Та сочувственно покивала: