— Не дороже денег. Главное, ты цел. Расскажи поподробнее, что там и как получилось…

*

До дома Верчезе он добрался с опозданием в десять минут. В маленькой гостиной сидел еще один человек.

Антонио Маретти.

— Ты задержался, — заметил Верчезе из глубокого кресла возле камина. Кажется, в последнее время он вообще не вставал на ноги, либо сидел, либо лежал в постели.

Ничего на это замечание не ответив, Лафонтен, сел в другое, ближнее к окну, кресло, достал портсигар и закурил:

— Если я правильно понял, здесь намечается военный совет.

— Можно и так сказать, — вздохнул Верчезе. — Антонио, что ты говорил о сегодняшнем заседании?

— А я уже все сказал, — отозвался Маретти. — Дело, сфабрикованное от и до, Марко. Хорошо сфабрикованное. Нелепая случайность — непроверенное свидетельство. Иначе Бергману было бы не отвертеться. Если бы не смелость твоего воспитанника…

— Смелость, — поморщился Верчезе. — Это самоубийство, а не смелость. Неужели нельзя было разыграть это иначе?

Лафонтен не успел ничего сказать — за него снова ответил Маретти:

— Не тот случай, Марко. Сам знаешь, иногда приходится играть в открытую. А то, что было сегодня… Это… я не знаю, это просто катастрофа! Для Ордена, для всех нас.

— А прямо сейчас — для тебя, — проницательно заметил Верчезе. — Ты ведь не уверен, что не станешь следующей их целью? Антуан, мы решили, что новое расследование поручат тебе. Во избежание.

— Уже поручили, — отозвался Лафонтен, подперев голову рукой и прикрыв глаза. — Следующая мишень — вы, месье Маретти… А я веду расследование.

— И ты согласился? — спросил Верчезе.

— Валера думает, что согласился.

— А ты сам? Или он нашел, чем тебя зацепить?

— Было бы странно, если бы не нашел, — произнес Лафонтен, аккуратно стряхивая пепел с сигареты. — Вызвал меня к себе и отчитал, как мальчишку. Потом велел заняться сбором компромата на вас, а заодно напомнил… о семейных традициях служения Ордену. Ублюдок.

Старики переглянулись.

— Не посмеет? — поинтересовался Маретти.

— Еще как посмеет, — зло хмыкнул Верчезе.

— Уже посмел, — с горечью ответил Лафонтен. — Арман попал в аварию. Только что забирал его из полиции. Все обошлось, но это — предупреждение.

— Черт, — скривил губы Верчезе. — Ты не думаешь, что тобой занялась спецгруппа?

— Нет, не думаю. Лукас, конечно, та еще бестия, но за грязное дело просто так не возьмется. Копать под меня — пожалуйста, но покушения устраивать?

— И просто случайность ты тоже исключаешь? Всякое бывает на дорогах.

— Арман хорошо водит машину, я сам его учил. Но дело не в этом… Он рассказал мне, как все было.

— И?

— Альфреда Берка убили так же. Что же, спецгруппу подозревать в заговоре против Гроссмейстера?

Повисла тяжелая тишина.

— И что ты думаешь делать? — спросил наконец Верчезе. — Подчиниться?

— Это не выход. Если Валера сломает меня сейчас, то сможет сделать это и снова… И он не остановится, пока не вываляет меня в грязи и крови с ног до головы. Для меня это конец всего. Единственный способ его остановить — найти на него самого что-нибудь такое, что заставит его притихнуть раз и навсегда.

— И что это может быть?

— У меня нет ничего конкретного. Валера замешан в финансовых аферах, про одну из них я узнал от Бергмана… Но это не то, даже если бы удалось найти доказательства!

— И только финансовые аферы?

— Нет. — Лафонтен достал и зажег вторую сигарету. — Я распутывал дело с убийством Берка, там есть кое-что, но данных пока мало. Я разберусь, конечно, но нужно время, а времени нет. И потом… Меня сейчас беспокоит кое-что другое.

— Что же?

— Почему я ничего не знал? Если это заговор… Ну, хоть что-то где-то должно было просочиться! Я же не первый день этими делами занимаюсь, черт возьми! Что я за шеф спецслужбы после этого?!

— Вот оно что, — протянул Верчезе. — Думаю, тут ты на себя наговариваешь. Не было никакого масштабного заговора. Валера просто воспользовался неопределенной ситуацией, и ему нужно время, чтобы утвердиться в новом качестве. Он боится. И пытается убрать или запугать тех, кто способен ему помешать. Если ты найдешь способ справиться с ним сейчас — ты выиграешь.

— Его поддерживает Дюссо. Я еще не выяснил, почему.

— Дюссо не станет пачкаться дружбой с Отступником. И от Валера открестится сразу, едва на него появится убедительный компромат. Открестится тем быстрее, чем больше будет шансов самому оказаться во все это втянутым.