— Да — потому что еще нужно было кое-что проверить.

— И кто он?

Лафонтен глубоко вздохнул.

— Камилл Розье.

Грант медленно поднял голову и, бледнея, уставился на него, как на привидение.

— Камилл?.. Нет… этого не может быть. Это ошибка… Вы уверены?

— Я знаю, Деннис, — произнес Лафонтен, кладя перед ним папку. — Здесь результаты работы спецгруппы.

Грант начал перелистывать бумаги, задержался на одной, метнулся взглядом к экрану ноутбука.

— Даты совпадают с днями ваших встреч, не так ли?

Грант резко оттолкнул от себя папку и, прикусив губу, отвернулся. Долго молчал. Было так тихо, что, казалось, можно услышать шелест бумаг на столе секретаря в приемной. Потом Грант протянул руку к переключателю внутренней связи:

— Алекс, вызовите дежурных Стражей из спецгруппы.

Помедлив, он взялся за телефонную трубку и неспешно набрал номер:

— Камилл? Доброе утро. Хорошо, что я тебя застал… Сможешь сейчас ко мне заглянуть? Да. Жду.

Лафонтен встал и отошел в сторону, так, чтобы не сразу попасть на глаза вошедшему в кабинет.

Вскоре явился Камилл Розье. Грант сидел за своим столом, откинувшись в кресле и прикрыв глаза, и вроде бы никак не отреагировал на появление друга.

— Что за срочность, Деннис? Что произошло?

— Многое, — тихо отозвался Грант, выпрямляясь. — Камилл… С каких пор ты зачислил себе в друзья Джека Шапиро?

Розье замешкался с ответом.

— Ну, я бы не стал называть это дружбой… Ты же знаешь, я ему кое-чем обязан.

— Настолько, что согласился снабжать его секретной информацией?

Розье растерялся. Грант медленно поднялся, вышел из-за стола и присел, скрестив руки, на край подоконника. Сказал негромко, с нотками усталости:

— Ты опоздал сказать «нет», Камилл.

— Деннис, прошу тебя… Я все могу объяснить! — отчаянно произнес Розье, делая шаг в его сторону.

— Конечно, ты все объяснишь. Только не мне и не здесь.

— Что?..

Розье резко оглянулся, почувствовав присутствие третьего человека. Беззвучно ахнул и попятился.

Не дожидаясь, пока он опомнится, Лафонтен шагнул к двери и дважды стукнул по ней. Дверь отворилась, пропуская Бэйкера и двоих его помощников.

Розье снова метнулся взглядом к Гранту:

— Деннис, пожалуйста, не нужно крайностей. Я же не отказываюсь дать объяснения.

— Объяснения? — переспросил тот. — Объяснениями дело не ограничится. Опомнись, Камилл, ты же сам был судьей… И не надо истерик, ты уже достаточно меня разочаровал.

Розье сник, будто погас.

— Деннис… мне жаль.

— Мне тоже.

Грант кивнул Стражам. Они молча взяли Розье под руки и увели из кабинета. Бэйкер, задержавшись на пороге, оглянулся на Лафонтена. Тот коротко приказал:

— В подвал.

Едва закрылась дверь, Грант вернулся за стол, тяжело сел в кресло и устало провел ладонями по лицу. Лафонтен подошел к нему и осторожно положил руку ему на плечо:

— Держитесь, Деннис. И не вините себя ни в чем, это не ваша ошибка.

— Это будет вашей ошибкой, если хоть что-то из предъявленного Камиллу окажется ложью, — глядя в стол, отозвался тот.

— Мне очень хочется ошибиться. Но что тогда окажется правдой? — Он, дотянувшись, развернул экраном к Гранту все еще включенный ноутбук. — Вот это?

Грант прикрыл ладонью лоб и глаза.

— Оставьте меня, пожалуйста.

— Я хотел бы, чтобы вы присутствовали при допросе, — произнес Верховный и, не дожидаясь ответа, покинул кабинет.

Он спустился в подвальный этаж по лестнице, которая вела к залу заседаний Трибунала, и свернул от лестницы налево. Там, за сумрачным коридором и массивной дверью, помещалась камера для допросов. Пользовались ею последний раз шесть лет назад, большинство Наблюдателей даже не знали о ее существовании. Но сейчас именно туда Стражи привели Камилла Розье.

Центром обстановки здесь было большое, с высокой спинкой, вращающееся кресло — оно стояло посередине комнаты, в круге яркого света. Остальное пряталось в тенях вдоль стен. В этом кресле, крепко сжав в кулаки прикованные к подлокотникам руки, сидел Розье — без пиджака и галстука, бледный, как полотно, хотя все еще спокойный. Он слышал об этой комнате, только никогда здесь не был и вряд ли рассчитывал когда-нибудь побывать, тем более в качестве обвиняемого.

— Итак, месье Розье, — произнес Лафонтен, выступая из тени, — игра еще продолжается, но для вас она закончена точно.