– Лекарь, значит, - фыркнул старший из сыновей семьи Шукима; пусть он и подчинился брату, но не стал от этого доверять лису больше, чем ранее. Напротив, растаял и след прежнего доверия. Не очень приятно было чувствовать себя пусть даже в глазах других мерзким выродком, обманывающим ребёнка, но сейчас младший наследник северного владыки был единственным, кто мог сохранить лису жизнь.

– Совершенно верно.

– И с какой стати ты помогаешь своим врагам? Ты не из наших солдат, - заметил вслед за младшим братом Джиро. Сибори легко пожал плечами:

– Я помогаю тем, кому можно помочь – независимо от того, на чьей они там стороне. Это неважно. Быть может, у вас есть ещё раненые, кому я мог бы оказать помощь? Если пожелаете, конечно же.

Джиро молчал, сосредоточенно хмурясь и глядя то на рыжеволосого лекаря, то на младшего брата, всё ещё пытающегося подняться – по-прежнему безуспешно. Но снова не он принял решение, а Ичиру, широко распахнув глаза, отрывисто повелел:

– Помогите всем, кому сможете. Думаю, после… такой битвы многим понадобится помощь лекаря.

– Можете не сомневаться, я помогу, чем сумею, - чуть прищурился Сибори. Джиро по-прежнему молчал: то ли не желал говорить с «оборотнем», то ли не понимал, как себя следует в подобной ситуации вести.

Битва закончилась; теперь предстояла битва за те души, что ещё возможно было удержать на этой стороне Отражённых Небес…

========== Глава XXXXII: Интерес ==========

Пусть воины семьи Шукима с недоверием смотрели на Сибори, когда тот только-только появился в их лагере, оно быстро сменилось доброжелательностью: никто не желал умирать, и потому долгое время лекарь вновь не мог сомкнуть глаз. Он хотел прежде всего заняться ранами младшего из сыновей Шукимы и осмотреть его брата – тот также не вышел из боя без единой царапины. Но Ичиру настоял, что простым солдатам помощь нужна куда больше, чем ему, и потому ещё долго не мог лис добраться до сыновей последнего оставшегося правителя.

Когда он, наконец, вошёл в шатёр, где разместили мальчишку, его уже ожидал Джиро. Под его испепеляющим взглядом лекарь приблизился к Ичиру. Тому требовалась лишь незначительная помощь: обработать особой мазью ушибы да промыть ссадину на животе, дабы облегчить боль и ускорить выздоровление младшего сына семьи Шукима. Эту мазь Сибори изготовил ещё раньше, тогда, когда его привели к солдатам: пусть те сначала сопротивлялись, возомнив, будто колдун решил их отравить, но после успокоились. Здесь лису не приходилось твердить, будто он обладает колдовскими способностями, воины и без него разносили меж собой эту весть.

– Погоди, - мальчик, чуть приподнявшись, отвёл руку лекаря. – Мой брат… осмотри сначала его.

Ребёнок вёл себя, как повёл бы взрослый правитель: прежде себя он ставил всех остальных. Та самая глупая честь, что заставила две армии, так и оставшиеся большей своей частью на поле боя, не сбежать сразу же, а начать сражение, в нём цвела, будто яркий цветок. Быть может, оно и к лучшему: от тех, кто связан честью, легче добиться нужной реакции, чем от бесчестных и безумных.

– Как пожелаете.

Фыркнув, Джиро скинул одежду. Причина подобного поведения была ясна: единственной его раной был неширокий, уже покрывшийся слоем застывшей крови порез чуть выше колена.

– Убедился, что мне не нужна помощь? Тогда я пойду, - резко бросил старший сын семьи Шукима, вновь накидывая своё одеяние. Сибори жестом приостановил его:

– Погодите. Если не обработать даже такую рану, может начаться воспаление. А если это случится, вы можете погибнуть.

– От такой царапины? Не смеши, - оборвал речь лекаря Джиро, и Сибори скрипнул зубами. Он уже и забыл, каково это – терпеть чужое невежество. Тем временем мужчина угрожающе двинулся на лиса, твердя на ходу:

– Значит, решил нас всех тут отравить, да?! Не выйдет! Может, простых воинов ты и обманешь, но меня – нет!

– Брат, довольно, - воскликнул Ичиру, садясь на своём импровизированном ложе и тут же болезненно сгибаясь. Сибори, мигом забыв обо всех разногласиях со старшим из сыновей семьи Шукима, бросился к подростку: тот был его последней надеждой повлиять на что-то, и позволить ему получить заражение и умереть означало бы полное и безоговорочное поражение. Джиро лишь снова фыркнул, покидая шатёр, и лис остался вдвоём с мальчишкой.

– Не сердитесь на брата, господин. Он не очень сдержан, но он хороший человек, - заверил Ичиру. Мальчик оживал на глазах: видимо, боль уже и сама по себе начинала стихать, и потому ничто больше не мешало ему говорить и двигаться.

– Я вовсе не сержусь: многие боятся лекарей, считая их всех колдунами. Но это не так: может, и есть где-то на свете колдуны, но я не из их числа.

Голос молодого лекаря звучал успокаивающе: сейчас Сибори был в привычной ситуации, и ничто не мешало ему вести себя так же, как раньше, ещё до гибели Шигэру. Мальчик молчал, лишь следил взглядом за тем, как легко, едва касаясь, скользили по коже пальцы.