— Одновременно проверьте местные текстильные фабрики, особенно те, где за последние полгода были приняты на работу люди с криминальным прошлым.

— Неплохо бы еще попытать счастья в зоопарках, — подхватила я. — Может, он проникает туда по ночам, чтобы вступать в сексуальные связи с животными?

— Сомневаюсь, — нахмурился Кореи. — Согласно профилю, в настоящее время он импотент.

Я принялась тереть глаза. Когда закончила, эти двое все еще были здесь.

— Конечно, портрет может уточняться по мере поступления данных, — заметил Дейли.

— Если появятся новые жертвы, — пояснил второй.

— Когда появятся новые жертвы, — уточнил первый.

Они посмотрели друг на друга и обменялись понимающими кивками, совершенно довольные друг другом.

Я всерьез задавалась вопросом, что произойдет, если я сейчас вытащу револьвер и пристрелю кого-нибудь из них.

Арестует ли меня оставшийся в живых или сначала проверит, согласуется ли мой профиль с картиной преступления?

— Вот составленный нами пресс-релиз. — Кореи вручил мне еще один листок бумаги. — Поскольку теперь мы прикомандированы к этому делу.

— Дело по-прежнему находится в нашей юрисдикции, — возразила я, позволив себе наконец некоторое раздражение. — Преступник не пересек ни одной границы между штатами.

— Пока еще нет. До тех пор мы являемся просто вашими консультантами.

— Можно сказать, полезным инструментом вам в помощь.

— Чем-то вроде смазки, облегчающей ход механизма. Бурный смех за кадром.

— Вот здесь, — Дейли подсунул мне новые бумаги, — приведен список причин, по которым мы считаем, что убийца относится скорее к организованному, чем к спонтанному типу. Вы знакомы с концепцией, согласно которой серийных преступников относят либо к категории «О», либо к категории «Н/О»?

Я кивнула. Он, однако, опять не обратил на это никакого внимания. У меня сложилось впечатление, что вся эта конференция могла бы проходить вообще без моего участия.

— «Н/О», или неорганизованные убийцы, обычно пропускают или почти пропускают стадию предварительного планирования. Их преступления являются, как правило, следствием сиюминутного импульса: на почве ярости либо вожделения. На месте преступления часто можно обнаружить признаки проявления вины или раскаяния. Например, прикрытое чем-нибудь лицо жертвы свидетельствует о том, что преступник как бы не хочет ощущать взгляд устремленных на него мертвых глаз. В изобилии обнаруживаются ключи к разгадке в форме материальных или косвенных улик, потому что неорганизованный тип преступника не дает себе труда их уничтожить либо делает это уже задним числом.

— Я знакома с классификацией, — как можно отчетливее произнесла я.

— Теперь что касается организованного типа, — продолжал докладчик. (Видимо, я все же выразилась недостаточно ясно.) — Обычно он уделяет много времени и внимания предварительному планированию. Злоумышленник может провести немало дней, фантазируя по поводу предстоящего убийства, вырисовывая в воображении каждую деталь. Он не оставит на месте ни одной улики, разве только случайно, и обычно тела жертв не несут на себе следов дикой, неконтролируемой ярости. Повреждения на теле, хотя и могут носить садистский характер, в большей степени сфокусированы и нацелены.

— Мы можем привести вам сто пятьдесят обоснований того, что данный преступник относится к организованному типу, — сказал Кореи. — И нам бы хотелось, чтобы вы уделили нам примерно час, чтобы мы могли вместе по ним пробежаться.

Я уже почти собралась сымитировать сердечный приступ, чтобы заставить их убраться, но тут в кабинет вошел Бенедикт, избавляя меня от этой необходимости.

— Джек, мы вышли на секонал. Десятого августа сего года шестьдесят миллилитров были проданы некоему Чарлзу Смиту в аптеке при больнице «Мерси-Хоспитал».

— Так он у нас в руках?

— Он дал фальшивый адрес. В Чикаго семнадцать Чарлзов Смитов и еще двенадцать в остальном Иллинойсе, но скорее всего имя тоже фальшивое.

— А что говорит врач, выписавший рецепт?

— Через врача мы на него и вышли. Доктора звали Реджинальд Бустер.

Имя показалось знакомым.

— Нераскрытое убийство в Палатайне, пару месяцев назад?

— Оно самое. Врача убили в собственном доме девятого августа. Я попросил, чтобы нам выслали по факсу материалы этого дела, и позвонил его дочери. В час у нас с ней встреча в том самом доме.

— Поехали! — Я поднялась из-за стола, подхватывая жакет, чувствуя приподнятость оттого, что наконец-то появилась возможность сдвинуть дело с мертвой точки.

— Мы опять зайдем, когда вы вернетесь, — сказал Дейли.

Это больше было похоже на угрозу, чем на обещание. Я вышла, сделав вид, что их вообще не существует, но не испытала морального удовлетворения от своей неучтивости. Но они ее даже не заметили.

Он знает, где она живет. Он знает, где живут они все, но эту найти оказалось легче других. Всего-то-навсего потребовалось заглянуть в телефонный справочник. «Т. Меткаф». Неужели бабы действительно думают, что могут кого-то обдурить, если поставят вместо имени инициал? Кто еще, кроме женщины, мог такое удумать?