Я оперативно произвела осмотр жилища. Это заняло немного времени, потому что мои апартаменты размером примерно с коробку сладкого попкорна «Крекер-Джек» с призом внутри. Разве что приза-то как раз и не оказалось.

Но я не была обескуражена. Если Дона нет дома, значит, я найду его в оздоровительном клубе. У Дона были тщеславные замашки. Конечно, тело у него хорошее, что и говорить, но количество времени, которое он ему посвящал, на мой взгляд, было все же несоразмерно результатам.

Я вернулась в кухню охладить вино и тут заметила на холодильнике записку. В ней было накарябано:

Джек, я ухожу от тебя к своей личной тренерше Рокси. Мы с тобой совершенно не подходили друг другу. Ты была вся сдвинута на своей дурацкой работе, да и секс был не ахти.

К тому же твое верчение всю ночь с боку на бок доводило меня до белого каления. Будь добра, упакуй все мое барахло. Я заеду за ним в пятницу.

Спасибо, что уладила проблему со штрафными парковочными талонами, и не волнуйся за меня. У Рокси квартира раз в десять больше, так что мне будет где разместиться.

Дон.

Я перечитала записку еще раз, но и во второй она показалась ничуть не лучше, чем в первый. Мы были вместе почти год. Полгода прожили под одной крышей. А теперь все завершилось кратким, равнодушным письмом. Я даже не дотянула до стандартной формулировки «надеюсь, мы останемся друзьями».

Я полезла в морозилку и достала лоток со льдом. Кубики льда отправились в широкий бокал, туда же я плеснула виски и порцию лимонного сока с сахаром. Я села и немного подумала, потом выпила и еще немного подумала.

Когда коктейль закончился, я сделала себе еще один. Я брела по глубокому омуту жалости к себе, но при этом почти не испытывала ощущения потери. Я не была влюблена в Дона. Хорошо было иметь ночью теплое тело под боком, а также спутника для кино и ресторанов да время от времени для секса.

Единственный мужчина, которого я когда-либо любила, был мой бывший муж Алан. Когда уходил он, боль была настоящая, физическая. Прошло пятнадцать лет, но я до сих пор опасаюсь предоставить кому-нибудь такую же власть над своим сердцем.

Я задумчиво глядела в наполовину опустошенный бокал в своей руке. Когда Жаклин Стренг вышла замуж за Алана Дэниелса, она превратилась в Джек Дэниелс. [8] С тех пор люди часто дарили мне бутылки с этой штукой; каждый, вероятно считал это очень остроумным. Волей-неволей у меня выработался к ней вкус — иными словами, я открыла свой личный погребок.

Проглотив одним махом остатки коктейля, я собралась уже сделать себе новый, когда заметила свое отражение в дверце микроволновки. Зрелище самой себя, сидящей в обеденной нише крохотной кухни, с красными от бессонницы глазами и тонкими жидкими волосенками, порождало мысли о финалистке всеамериканского конкурса «Мисс Непруха».

Я знала множество копов, которые пили. Они пили в одиночку, пили на работе, пили, просыпаясь, и пили, чтобы уснуть. Среди служителей органов правопорядка процент алкоголиков был выше, чем среди представителей любой другой профессии. На них приходилось также больше разводов и самоубийств.

Из всей этой статистики единственное, куда я не возражала внести свой вклад, были разводы.

Поэтому я сняла блейзер и наплечную кобуру, сменила юбку и блузку на джинсы со свитером и вышла поразведать, как там светская жизнь в Чикаго.

Я жила на углу Эддисон-стрит и Рейсин-стрит, в той части города, что называлась Ригливилль. Арендная плата была умеренной, потому что нигде в округе невозможно было припарковаться, особенно с тех пор, как организации юных скаутов стали сдавать свои помещения под ночные азартные игры. Но у меня был полицейский значок, так что любая площадка возле пожарного крана и любая территория с запрещенной парковкой были для меня свободны.

Как и ожидалось, в районе бурлила жизнь. Здесь было штук сорок с лишним баров, и в любое время, какое ни возьми, на каждый квадратный метр приходилось не меньше десятка студентов питейно-зрелого возраста, слоняющихся из одного заведения в другое. Все это здорово, если тебе за двадцать. Но зрелая женщина вроде меня выглядит чужеродным телом в этих ультрамодных, сверхсовременных клубах, где фундамент сотрясает музыка в стиле «техно», а фирменные напитки носят название «Кричащие оргазмы» и «Отсоси!».

Дон однажды затащил меня в такой бар, под названием «Египто», где единственный свет поступал от нескольких сотен вытянувшихся по стенам лампочек «Lava», и заказал мне эликсир под названием «Крепкий член». Я заметила, что для такого имени дерет он слабовато. Но Дон не засмеялся. Разумеется, мне следовало это предвидеть.

Так что для женщины преклонных лет Ригливилль оставлял только два варианта: бар в отеле «Вестминстер» либо «Бильярд у Джо».

В «Вестминстере» я была только однажды. Это оказалось такое место, куда старые люди стекались умирать с музыкой. Из развлечений в тот вечер был Дарио, маленький нескладный человечек в подтяжках, с электроаккордеоном. Он исполнял дисковерсию песни «Когда святые маршируют», а тем временем подагрические старички лихо отплясывали польку. Я, конечно, тоже чувствовала себя немолодой, но все же не настолько.