Святополк задумался, он внутренне соглашался с женой, но подчиниться её решению не хотел.

—Почему задумался? Я права, но отступать гордость князя не позволяет? Ты не о гордости думай, а о своей и моей жизни. Нам хватит одного врага — Ярослава.

Эмгильда, почувствовав неуверенность мужа, перешла в наступление.

—К приходу Ярослава надо готовиться, а ты далее своего носа ничего не видишь.

Святополк хотел возразить, но Эмгильда продолжила так жёстко и верно, что князь не успел вставать своего слова.

—Тебя Киев не любит, войско относится к тебе, как лжецу, недостойного своего слова.

—Что же я должен сделать, чтобы Киев меня возлюбил, — слова свои князь сопроводил злой иронией.

—Зря подсмеиваешься! Скажи, кто станет за тебя биться, если ты не выполнил обещания выплатить жалование войску. Кто? — Эмгильда сделала паузу, но, не дождавшись ответа, продолжила, — молчишь?Выплати жалование войску, Киеву уменьши дань. Киев встанет за тебя горой.

—Ладно, войску жалование выплачу, но снизить дань, не могу. Чем наполнять казну?

—Я тебя считала и считаю умным правителем, но простого не понимаешь. Чтобы казна не чахла, добавь дань другим землям. Их много, выдержат. Пошли умных и преданных посадников в Муром и в Искоростень.

Святополк задумался. Эмгильда предлагала не совсем приемлемый, но более безопасный способ сохранения власти.

—Она права, надо убирать всех, кто может представлять даже небольшую опасность. С ней надо согласиться.

Эмгильда не дождавшись ответа, подтолкнула мужа к решению.

—Другого Горясера найти несложно, сложнее найти утерянную власть.

***

Горясер в сопровождениидюжих охранников ехал домой. Чувство радости лелеяло его душу.

—Теперь, я, Геросер, подобно Добрыне, буду наместником города Мурома. Наконец, он не слуга, а почти князь, мне подвластны многие земли, моя воля будет выполняться, как воля княжеская. Утром в путь!

Из его головы не выходили слова князя, ласкающие слух: «Ты отлично поработал и заслужил особое вознаграждение. Я назначаю тебя посадником города Мурома и земель Муромских».

Наплыв радостных чувств заставил Горясера свернуть к Днепру.

—Боярин, темнеет, пора домой, а то неровён час….

—Хорошийвечер и до ночи можно немного побыть у воды.

Вот и Днепр. Вечерние волны лениво ласкали берег, их тихие всплески нашептывали радостные мечты, которые отнесли его в тронный зал, где совсем недавно восседал князь Глеб. Он никогда не испытывал угрызений совести за погубленные души, никогда не испытывал чувства неловкости за свои деяния. Именно эти чувства кольнули его страшную душу, кольнули словами Путша:

—Ты закончишь так же.

Горясер услышалхриплый посвист стрелы, и удар в спину.

—Прости меня, Путша….

Утром Горясера и его слуг вытащили из холодных вод Днепра.

***

Гордые горожане Великого Новгорода не любили варягов, они считали, что они могут защитить город и волю свою сами, а варяги жируют на деньги казны, при этом ничем, кроме блуда, не занимаются. Хорошее отношение Ярослава к иноземным воинам сослужило им злую шутку. Они стали безнаказанно теснить новгородцев, насиловать их жен, сестёр, дочерей.

На тайном сговоре княжеской дружины было принято решение отомстить заморским воякам. Ночью, многие варяги были убиты.

В гневе Ярослав приказал посечь тех, кто участвовал в убийстве варягов.

Такие действия князя грозили бунтом, но случилось непредвиденное событие.

***

Ерофей привёз Ярославу страшную весть.

—Прости, князь, но спасти князя Глеба не получилось. Он не поверил твоему письму, не поверил тем словам, которые я передал ему от тебя. У князя в гостях находился боярин Святополка Горясер, который подговорилповара Торчина убить Глеба. Ударом кинжала, он выполнил волю подосланного боярина. Когда Горясер понял, что князь Глеб убит, его люди стали сеять панику и под шумок унесли тело князя. Торчин попытался убежать, но Горясер его убил. Никто не знает где сейчас тело убиенного князя Глеба.

Ярослав в бешенстве ходил по залу, он сжимал кулаки, вздымал руки к небу, кричал:

—Боже, вложи в мою десницу карающий меч твой! Господи, помоги настичь Святополка окаянного и покарать его за братьев моих им убиенных!

Постепенно Ярослав успокоился, отпустил Ерофея и приказал через бирючей (глашатаев) огласить о завтрашнем Вече.

Утром вечевой колокол созывал новгородцев на площадь у городища князя Ярослава. Народ гомонил, ругал князя, другие защищали его, иногда споры переходили в потасовки.