На крыльцо к народу вышел князь Ростовский и Новгородский Ярослав. Он был одет в воинские доспехи, которые сказали горожанам, что будет решаться вопрос войны и мира.

Против обыкновения, князь снял шлем и низко поклонился народу.

—Доброго здоровья свободному Новгороду!

Необычное начало Вече смутило горожан, они не могли отвергнуть поклон князя и пожелания его. Народ нестройно ответил, притих в ожидании продолжения речи князя.

—Я, князь Новгородский Ярослав, обращаюсь к Вече вольного Новгорода за помощью.

Пришла горестная весть — мой отецкнязь Владимир умер. Еще не остыло тело его, как брат мой Святополк захватил престол. Его окаянная душа не остановилась на этом, он по очереди умертвил братьев моих Бориса, Глеба. Теперь на очереди я и свобода Великого Новгорода. Я решил остановить и покарать Святополка окаянного мечом своим. Я прошу создать дружину для похода на Киев….

Вече не стало слушать до конца князя. Многие закричали:

—Зачем прежнюю дружинупосёк?

—С варягами дружбу водишь, а они ловят наших девок и жён, насильничают.

—С другой стороны толпы неслось:

—За это и мы их иссекли! Зуб за зуб!

—Не пойдём с тобой, пусть правит нами Святополк, а ты беги к королю Норвежскому, не забудь пятки смазать.

—Он же хромой, куда ему бежать, догонит Святополк….

Ярослав слушал крики,его душа наполнялась яростью, но положение дел обязывало терпеть ругань народа и оскорбления.

Мало-помалу гнев недовольной частигорожан выплеснулся, послышались крики в защиту и поддержку Ярослава.

—Хотите Святополка? А он вспомнит, как мы не хотели платить дань Киеву, вспомнит, что Новгород город вольный, отнимет Вече, всё сам станет решать.

—Он скор на руку.

—Он знает, что это мы решили на Вече не платить дань Владимиру и толкали сына его Ярослава на войну против отца.

—Придет Святополк, отнимет свободу и наложит такую дань, что останемся с голой задницей.

—Правильно, всё равно придется воевать.

Слова защиты взъярили настроенных против Ярослава горожан.

—Он наших братьев посёк, посёк в угоду варягам.

—Пусть ответствует, зачем новгородцев сгубил?

Ярослав поднял руку, требуя тишины.

Вече медленно, но верно стихало.

—Я выслушал всё, что говорили новгородцы. Я отвечу вам на все вопросы, но для начала задам свои. Варяги насиловали жён ваших и дочерей, но почему вы не спросили Вече и у князя помощи? Почему посекли варягов без ведома князя и Вече, посекли виновных и невиновных. Те, кто восстал против варягов, восстал против меня.

Последние слова взорвали Вече, оно бушевало, в защиту князя не встали даже те, кто его только что защищал. Ярослав вновь поднял руку, наконец, тишина убрала злобные выкрики. Ярослав продолжил свою мысль ещё более жёстко:

—Да, я разрешил варягам, отомстить за своих товарищей, все виновные наказаны….

Вече, не стало терпеть окончания речи князя.

—Наших братьев посёк, не пойдём за тобой, смазывай пятки….

—Если Вече не пойдет за мной, придёт Святополк, я уйду к варягам, но вы должны помнить, что князь Владимир тоже уходил, но вернулся с большим воинством и наказал ослушников. Если бы я не наказал бунтарей, то ушли бы все варяги и никогда бы не пришли на помощь. Вспомните, сколько раз они спасали Новгород, могут спасти его и на это раз.

Вече долго бурлило в своих суждениях, но ни у одной из сторон превосходства не было.

Князь Ярослав поднял руку, Вече стихло.

—Правило Вече в единогласии. Такового, как я вижу, нет. Завтра вечевой колокол позовёт вас опять сюда. Поостыньте, подумайте, что лучше Великому Новгороду.

Утром, следующего дня вечевой колокол гремел, стонал, звал решать судьбу Новгорода, Киева и всей Руси. Против ожиданий, собравшийся народ вел себя мирно. Люди собирались группами, но в них царило согласие.

Ярослав вышел на крыльцо, с поклоном приветствовал город. Из толпы вышел человек, по виду купец, и просил:

—Позволь слово молвить, князь, слово от народа.

—Я слушаю слово народа, думаю, что оно будет мудрым.

Вече замерло в ожидании, в наступившей тишине слова купца гремели для князя, как вечевой колокол.

—Повинись князь….

Ярослав вздрогнул от таких слов. Взрыв протеста в душе князя, стал глохнуть перед другим более мощным и требовательным чувством вины перед своим отцом и убиенными дружинниками. Гордость князя и привитое с детства величие ещё сопротивлялись, но чувство долга перед Державой взяли верх.