Разочарованный двумя своими поездками в эту церковь, Таггарт возвращался в Бруклин и вдруг обнаружил, что оказался в Канарси. Он повернул на улицу, где жила Хелен, и его сердце забилось сильнее.

Ее дом выглядел уныло. Темные занавески закрывали окна, и на рождественской гирлянде была повязана черная лента. Он почувствовал, что за его машиной наблюдают: когда она замедлила ход, несколько человек вышли из соседнего переулка, у каждого рука была в кармане. Пока он проезжал мимо дома, за ним следовал какой-то фургон.

Часом позже Таггарт вернулся. Хелен стояла на лужайке перед домом и разминалась. На ней был легкий спортивный костюм. Ее окружали охранники, у тротуара стояли машины с заведенными двигателями. Таггарт проехал мимо. Она взглянула на него, и ее глаза сверкнули. Ветер рванул шелковистые черные волосы. Таггарт проехал в парк Канарси и вышел на берег. Она дышала тяжело, но ее бег показался Таггарту очень грациозным. Она порядком обогнала своих охранников, и он мог бы присоединиться к ней, но что он может ей сказать? И что она скажет в ответ?

Он повернулся и сел в машину.

Пошла третья неделя, все так же без результатов, и вдруг, когда он уже не знал, что предпринять дальше, судьба послала ему возможность заставить консиглиера Понте раскрыть место, где прячется дон Ричард, и эта возможность появилась из самого неожиданного источника. Офис в «Башне Таггарта» посетил дядя Винни. В руках у него были термос и сумка.

— Я пришел сюда поговорить за чашкой кофе.

Таггарт не был настроен на беседу, но он не мог отклонить просьбу лучшего друга отца.

— Ты все работаешь? — дружелюбно спросил дядя Винни.

— Это единственный способ стать богатым. Как твои дела? — Они обнялись. Таггарт помог дяде снять пальто.

— Отлично, отлично. Действительно хорошо... Я купил кое-что в кондитерской.

— О чем ты хотел поговорить? — спросил Таггарт, очищая стол от бумаг.

Дядя Винни выложил пирожные «Наполеон», сырники и лимоны. Затем налил кофе.

— Я решил, если твой офис разрушен, то тебе негде даже приготовить кофе. Как твои дела?

— Знаешь кого-нибудь, кому нужна изогнутая стрела?

— А кто тот парень, которого нашли?

— Половина парня. Никто не знает, кто он.

— Я слышал, это вредительство.

— Тросс лопнул случайно.

— Хорошо, что больше никто не пострадал.

— Была середина ночи.

— Бог тебе и помощь, — дядя Винни отправил пирожное в рот. Таггарт тоже взял пирожное.

— А как твои дела?

— Ну, у меня есть одна проблема... — Дядя Винни отправил в рот другое пирожное и принялся изучать китайский ковер Таггарта. — Это касается твоего брата.

— О черт. Это теперь касается и тебя?

— Нет, нет. Ничего подобного.

— Это хорошо, потому что я не могу помочь.

— Боишься, что Тони завел на меня дело? Ты попадешь в тюрьму раньше, чем я. Нет, Тони только хочет, чтобы я ему помог.

— Каким образом?

— Ко мне приходят за данью. Он хочет записать на пленку мой разговор с рэкетирами. Ты понимаешь, что для другого полицейского я бы не сделал этого. Но Тони мне трудно отказать. Мог бы ты поговорить с ним?

Таггарт уставился на дядю Винни. Бизнес дяди Винни контролировал Сал Понте. Запись разговора могла бы стать крючком, которым можно зацепить Понте.

— Пожалуйста, ты можешь поговорить с Тони?

— Я могу попросить его слезть с твоей спины, — медленно произнес Таггарт. — Конечно, я мог бы это сделать, но Тони это очень обидит.

— Черт, я знаю, — с сожалением сказал дядя Винни.

Таггарт взял пластмассовый нож, который был приложен к пирожным, и отрезал кусок. «Не спеши, — сказал он себе. — Сыграй свою роль точно».

— Дядя Винни, ты знаешь, кто такой Сал Понте?

— Адвокат рэкетиров.

— Консиглиер старика Цирилло, как я слышал.

— И что?

— Ты знаешь, что он постоянно суется в наш бизнес?

— Конечно.

Дядя Винни оглянулся и, понизив голос, продолжил:

— Они занимаются рэкетом от Джерси до Вестчестера. Они отхватывают большой кусок от моего бизнеса в Ньюарке. Мне приходится брать у них бетономешалки, и я не хочу с ними ссориться. Понте на мне хорошо набивает карман.

Вестчестер находился в Южном округе; это была территория Тони. Таггарт отрезал еще один кусок пирожного и передал его на ноже.