— Поговорим? — повторил Понте, состроив презрительную гримасу. — Что ты о себе думаешь? Я знаю, почему ты меня взял без свидетелей. Тони хочет заключить со мной сделку.

Джек Варнер улыбнулся:

— Мистер Таглион предложит вам двадцать лет. У вас есть что-нибудь, что стоит двадцать лет?

Варнер остановился перед рядом высоких зданий.

— Это тюрьма. Она связана проходом с федеральным судом. А вон там находится церковь.

— Это что, экскурсия?

Варнер продолжал:

— Мне нравится, как они построены. Всегда напоминают мне средневековый замок. Вы бывали в таком? Весь закон — на одном клочке земли. Где король, там Бог: закон и наказание.

— Пошел ты!

— Конечно, времена меняются. Чертов Верховный суд отменил сожжение на костре. Поэтому сейчас король — только государственный обвинитель. Ему нужно еще убедить жюри засадить вас в темницу. Сал, почему бы вам не попробовать потолковать с королем?

Понте пожал плечами:

— Я могу выслушать кого угодно.

Варнер просигналил своему напарнику. Вместе с Понте они вошли в здание Федерального суда, миновали пустые коридоры и поднялись на лифте. На этаже, куда они прибыли, была крупная надпись: «Комиссия по борьбе с мафией». Бровь Понте иронически поднялась.

Только одна вещь заинтересовала здесь Понте — большая цветная фотография президентского лимузина с дюжиной агентов секретных служб. Затем взгляд Понте обвел пустые стены.

— Кто-нибудь должен сказать королю, что он живет, как крестьянин.

— Скажи ему сам.

Варнер провел Понте в кабинет, освещенный красноватым светом закатного солнца. Бумаги лежали на столе, стульях и подоконниках. На стенах были полки, заполненные папками, в ящиках лежали магнитофонные, кассеты. Змеились шнуры от нескольких телефонов. Тони Таглион сидел за столом, на нем была белая рубашка и синий галстук. Его рукава были закатаны, а галстук приспущен. Тони взглянул на Понте с суровостью священника, уверенного в неотвратимости божественной кары.

— Запись вашего телефонного разговора, — сказал Таглион, передавая Понте лист с расшифровкой магнитофонной записи. — Разговор в офисе.

Понте попытался встретиться с ним глазами, надеясь найти в глазах Таглиона хоть немного дружелюбия, но это ему не удалось. Тогда он стал читать расшифровку.

— Мы подслушали также много разговоров в «Кристо», где вы едите бифштексы с подрядчиками, с которых собираете дань.

Когда Понте взялся за следующую расшифровку, Тони добавил:

— А вот о чем вы говорили с вашим водителем, — и он включил кассетный магнитофон. Голос Понте заполнил комнату, ясный и громкий на фоне чуть слышного отдаленного разговора. Понте уставился на магнитофон. Таглион выключил магнитофон на середине фразы. — У вас хороший голос, Сал. Жюри даже не понадобятся наушники.

— Это дерьмо. Этот парень не будет свидетельствовать против меня.

— Он и не должен. Мы не будем его просить. Но он будет это делать. — Таглион холодно улыбнулся. — Это очень выгодное расследование, Сал. Расследование рэкета может привести нас к наркотикам. Мы получим уйму результатов за очень небольшое время. К Цирилло подкопаться нам не удастся, но тебя мы засадим надолго.

— Вы не можете использовать этот мусор в суде.

— Ордер на арест был согласован с Вашингтоном, с самим министром юстиции. У нас не было подслушивающих устройств в вашем доме. Агент включил его, когда вы звонили вашей маленькой девочке по поводу ее прелестной вечеринки, и когда Мики Цирилло звонил по поводу героина, которым вы будете снабжать школы в Бед-Стади. Это стопроцентное свидетельство.

— Мой адвокат...

— Каждый консиглиер в городе знает, кто стоит во главе империи Цирилло — это Ричард и ты.

— Мой адвокат...

— Твой адвокат предложит тебе сделку с нами. Я рекомендую тебе эту сделку уже сейчас.

— Ты думаешь, что можешь посадить меня в тюрьму? — спросил Понте. — Давай сажай.

— Это легко. Но у меня есть идея получше. Я хочу обратиться к министру юстиции США, который предложит тебе неприкосновенность в обмен на показания...

— Можешь засунуть это разрешение себе в зад.

— Но я не нуждаюсь в твоих свидетельствах.

— Нет? — удивился Понте и взглянул на Варнера. — Тогда что вам нужно?

— Я хочу получить человека, который будет предоставлять мне информацию.

— Информацию? Вы рехнулись. Я был на другой стороне так долго, что не смогу подставлять своих людей.

— Вы не хотите поменять двадцать лет на информацию о Цирилло? Это не ваш родственник. Вы хотите сказать, что ваша жена и дети посчитают, что ваш выбор двадцати лет лучше?

— По крайней мере, мои дети будут знать, что я не переметнулся.

— Джек, посмотри, работают ли еще мистер Костлер и мисс Галахер. Они будут свидетелями нашего разговора с этим джентльменом.

— Вот он и настал, — сказал Понте, когда Варнер вышел, и они остались вдвоем.

— Что настал?

— Третий вариант. Даже если я не буду говорить, ваши люди удостоверят, что я говорил. И меня убьют свои.

— Но не в этом кабинете.

— Скажите что-нибудь еще.

— Мы не занимаемся такими делами, Сал. Мы имеем достаточно возможностей раздавить тебя законными методами.