— Теперь ты. Не бросай! Клади аккуратно, — пистолеты направились на второго. — Скажи своим людям, чтобы они бросили сюда все оружие. Сначала пистолеты, потом ножи.

— Эй, мужик, какого...

— Что «какого»? О чем ты говоришь «какого»?

Бампи увидел, что ботинок одного из незнакомцев взвился в воздух, и услышал, как хрустнула челюсть парня от удара железной набойкой на ботинке. Тот упал навзничь и больше не двигался. Нападавший вытер кровь с кончика своего ботинка о брюки лежащего главаря «испанских петухов».

— Кто-нибудь еще хочет сказать «какого»?

Незнакомец собрал оставшееся оружие и приказал «петухам» убрать своего предводителя. Затем показал пальцем на Бампи:

— Вы запомнили этого человека? Запомните. Если у него будут проблемы, — любые, — мы приедем и отрежем вам яйца.

Он посмотрел в лицо каждого.

— Поэтому, если вы увидите, что у него какие-нибудь проблемы, вы должны его от них избавить. Понятно? Он — ваш друг. Усекли? О'кей, теперь проваливайте.

Когда «петухи» убрались, незнакомец повернулся к Бампи:

— Теперь несколько изменений относительно вас.

— Да, сэр.

— Вы будете доставлять ваши деньги нам.

— Да, сэр.

— Мики, у нас проблемы.

«Сумасшедший Мики» взводил курок и нажимал спусковой крючок своего миниатюрного пистолета. Если бы человек, принесший плохие вести, был кем-либо другим, а не Понте, он бы сбросил его с лестницы. Но хотя плохие вести и ширились, как весеннее половодье, он должен был сдерживать себя, разговаривая с Понте. Сколько Мики помнил себя, этот человек был ближайшим советником отца и всегда помогал ему выходить из затруднительных положений.

— Похоже, никто не осмеливается сообщить мне это и потому послали вас.

Понте, темноволосый красивый человек пятидесяти лет, улыбнулся. Он не старался смягчить правду. Будь это иначе, Мики не стал бы ему доверять.

— Вы правы. Они боятся.

Мики подумал: странно, что, как только дела с наркотиками пошли так замечательно, все остальное начало рушиться на глазах. Сначала они лишились людей и всей клиентуры в Бруклине, — все это отошло к Риззоло. Потом Риззоло усилили свои позиции в Бронксе. Другие семейства обвиняли в нападениях на них только Цирилло. Вито Империал избегал говорить с ним по телефону, а Боно и Конфорти объявили, что Цирилло — нежелательные гости на их улицах.

— Что еще? — спросил он Понте.

— Они напали на клуб «Челси». Ограбили всех посетителей.

— Кто?

— Похоже, независимые «джентльмены удачи».

— Найди кто — и прикончи их.

— Это не проблема: кое-кто узнал нападавших. Утверждают, что это были люди Томми Лучиа. В клубе «Челси» собрались тогда наши лучшие клиенты.

— Другими словами, приказ отдали Риззоло.

Мики снова принялся взводить курок и нажимать на спусковой крючок. Понте поглядел на него с тревогой, но, похоже, Мики не пробовал сегодня кокаин. Наконец Мики сказал:

— Время нанести ответный удар.

— Я бы не спешил, Мики.

— Я не спешу. Я думаю об этом вот уже несколько недель.

— Томми — это только вонючая гиена посередине.

— Да, — сказал Мики. — Между Френком и Эдди Риззоло.

— Мы не можем вести войну с ними, имея в тылу Комиссию, — выразил сомнение консиглиер Понте.

— Война будет короткой, — мрачно пообещал Мики.

— А что, если это не Риззоло?

— Тогда кто?

— Не знаю пока.

— Вот что мы знаем: в День памяти кто-то подставил Ветере, Ветере заложил Николаса, и мне пришлось все взять в свои руки. Все думали, что я не способен справиться с делами, но к концу лета я наладил поставку наркотиков. Пока я был этим занят, три парня пришли в «Кафе ди Катани» и пристрелили нашего босса в Бруклине, и скоро мы потеряли большую часть своей клиентуры. На День труда на нас напали в Бронксе. На Пасху Томми Лучиа перешел к братьям Риззоло. Если мы не сделаем что-нибудь с ними, к Рождеству станем покойниками.

— Предупреди Хелен и ее людей, — приказал Таггарт Регги, выслушав информацию, полученную от своих людей в лагере Цирилло. — За ней надо следовать, даже когда она идет в ванную.

— Во-первых, вряд ли они нападут на женщину, тем более что они даже не подозревают, что именно она является руководителем. Во-вторых, Риззоло защищают свои владения еще с тех пор, когда твой отец учился ходить.

— Я не хочу рисковать. И не хочу, чтобы она подвергалась опасности.

Гараж автобусной компании «Голубая линия» был старым зданием постройки 1893 года, первоначально предназначенным для трамваев. Это было длинное здание, занимающее целый район Лонг-Айленд-Сити на три квартала в одну сторону и на три в другую.

Хелен Риззоло любила запах бензина. Этот запах будил в ней память о редких визитах сюда в детстве и об отце — в белой рубашке с закатанными рукавами и спущенным галстуком. Однажды, к страшной зависти братьев, отец доверил ей руль, когда она сидела у него на коленях. Это было одно из мест, где она была счастлива в детстве, и каждый раз, приезжая сюда составлять платежную ведомость, она входила в старую деревянную дверь, а не в дверь центрального входа.