У спуска в подземку сидел мужчина с длинными седыми волосами и такой же бородой. Его кожа была темной и грубой, наверное, от долгого пребывания на палящем солнце, но не это привлекло мое внимание, а взгляд синих глаз мужчины, когда он поднял голову. Он явно был бездомным, хотя и не походил на такого. Мужчина показался мне спокойным и грустным, а не пьяным и страшным, в отличие от других людей его статуса, мимо которых, прожив всю жизнь в Нью-Йорке, я проходила, ускоряя шаг. Рядом с ним лежал кофр от гитары, заполненный аккуратно сложенной одеждой. Я улыбнулась ему на ходу, он улыбнулся мне в ответ, но быстро отвел взгляд, словно не должен был на меня смотреть.

На полпути вниз по лестнице я вспомнила о купленном гигантском бутерброде с фрикадельками, не раздумывая ни секунды, вернулась назад, разделила его на две половины и отдала одну часть мужчине с печальными синими глазами. Он улыбнулся и кивнул мне, благодаря, а я почувствовала себя очень и очень хорошо.

В конце концов, моей заднице точно не нужны все эти геройские фрикадельки.

Глава 10

Чейз

Семь лет назад

В течение трех дней Эдди не было на его привычном месте.

Пейтон заставила меня обойти с ней все окрестности, где бы он мог оказаться. Учитывая глубокую рану на его голове, которую я видел на прошлой неделе, меня не покидало плохое предчувствие, и Пейтон, очевидно, тоже, поэтому, когда мы свернули за угол и увидели Эдди, то одновременно испытали облегчение. Однако он был не один. Путь ему преграждали двое полицейских.

Один из них, довольно высокий мужчина, которого, судя по значку на выпяченной груди, звали офицер Кенетелли, в этот момент пнул Эдди в ногу.

– Добрый вечер, офицеры, - поздоровался я.
– Отрабатываете новые приемы?

Полицейский, по виду чуть старше меня, покосившись на Пейтон, выпрямился и расправил плечи.

– Какие-то проблемы?

– Никаких проблем. Просто я работаю здесь рядом и частенько наблюдаю в этом квартале офицера Кенетелли, - пояснил я, а затем указал на Эдди.
– Это Эдди.

– Эдди – мой друг, - встряла Пейтон.
– Я – волонтер в общественной столовой Ист-Сайда, это…

– Я знаю, что это, - прервал ее офицер.
– А тебе, крошка, лучше держаться подальше от таких людей. Они опасны. Вы можете пострадать.

Я закрыл глаза, зная, что именно Пейтон собирается ему ответить.

– Говоря, что они опасны, вы гребете всех под одну гребенку. Это все равно, что сказать, что все итальянцы состоят в мафии, офицер Кенетелли, - она сделала акцент на итальянской фамилии полицейского.

– В последнее время Эдди доставали местные подростки. Так он получил рану на голове. Пейтон сообщила об этом в полицейский участок, но ничего не было сделано.
– Я попытался изменить направление разговора.

– Это еще одна причина, почему он не должен сидеть на улице. Мы просто сказали, что ему пора двигаться в другое место. Сержант хочет, чтобы улицы были очищены.
– Коп снова пихнул ногу Эдди, на что тот, отпрянув, съежился и подтянул колени к груди, чтобы защитить голову.

– Эдди не любит, когда его трогают. Он предпочитает, чтобы люди держались в нескольких футах от него.

– Я тоже. И именно поэтому не сижу на тротуаре, откуда любой может физически убрать меня, если я сам не уйду. – Гнул свое офицер.

«Тоже мне Рокки местного разлива. Придурок!»

– Давай, Эдди. Идем со мной, - позвала Пейтон, протягивая Эдди руку.

Его взгляд заметался между мной и полицейскими, прежде чем он принял ее руку, чтобы помочь себе встать.

Подняв черный пластиковый мешок для мусора, Эдди закинул его себе за плечо, но тот был явно переполнен, и не успели мы пройти и двух шагов, как небольшое отверстие в его дне увеличилось в размере, и все пожитки Эдди вывалились на тротуар.

У полицейских, очевидно, не было ни капельки сострадания, потому что они тут же начали недовольно ворчать.