– Боится, что ты откроешь все его секреты?
– с улыбкой спросила я.

– Ага. И мне лучше поторопиться это сделать, так как палата новорожденных чуть дальше по коридору.

Я подумала, что Анна снова шутит, но ее серьезное лицо опровергло мои предположения, впрочем, как и следующие слова.

– Чейз – отличный парень. Спроси его, и он, конечно, подтвердит.
– Она улыбнулась.
– Но под всем этим дерзким высокомерием он пытается спрятать страх. Чейз боится близких отношений.

– Из-за трагедии с Пейтон?
– уточнила я.

– Он тебе рассказал?
– Анна определенно была удивлена.

– Да, - подтвердила я.
– Не могу сказать, что обвиняю его в том, что он боится подпускать к себе людей после того, что пережил. Многие испытывают страх и по менее серьезным поводам.

«Например, я!»

Анна кивнула, словно понимая, о чем я говорила.

– Только не дай ему себя одурачить. Со стороны может показаться, что ничто не может его ранить. Он ведет себя так, словно одет в непроницаемую броню. Только вот в этой самой броне полным-полно трещин.

– В моей собственной броне тоже хватает дыр. Может, поэтому мы с Чейзом так хорошо ладим. Но спасибо, что сказала, - искренне поблагодарила я.
– Постараюсь помнить, что его прорехи более хорошо замаскированы, чем мои.

В это момент дверь в палату открылась, и Эван завез в комнату детскую люльку на колесах. В центре полупрозрачного пластикового корытца лежал маленький комочек, завернутый в голубое одеяльце.

– Даже не нужно было спрашивать у медсестры кто из них твой, - поддразнил сестру Чейз, вслед за Эваном входя в палату.
– Он кричал громче всех. У этого парня отличные легкие.

Эван осторожно поднял сына и положил на руки Анны. Она тихо заворковала над ним, а затем подняла повыше, чтобы мы смогли увидеть его милое личико.

– Это твой дядя Чейз. Надеюсь, ты унаследуешь от него его мозги, - она хмыкнула, - но не внешность. Лучше, чтобы ты был похож на меня.

– Очень умно, сестренка, - ухмыльнулся Чейз, наклоняясь ближе, - учитывая, что мы с тобой весьма похожи.

Малыш захныкал, и Анна принялась успокаивать его, укачивая на руках.

– Ты уже сообщила маме и отцу?
– поинтересовался Чейз.

– Я сказала Эвану пока не звонить им, - ответила Анна.
– Было довольно поздно, и я не хотела их лишний раз тревожить.

– Я и не звонил, - подтвердил ее муж.
– В любом случае, они смогут вылететь из Флориды только сегодня утром.

Мы пробыли в палате еще с полчаса и ушли, когда Анна начала зевать.

Должно быть, она до смерти устала. Если я сама чувствовала себя полностью исчерпанной только из-за того, что дремала на стуле в комнате ожидания, то, что уж говорить о ней?!

Выехав с больничной парковки на по-утреннему пустынные улицы Нью-Йорка, Чейз спросил:

– К тебе или ко мне?

– Ты такой самонадеянный, - фыркнула я.

– Целую неделю в офисе ты заставляла меня держаться от тебя подальше. Сегодня суббота и я предположил, что на выходные ты полностью моя.

Подумав о том, что произошло вчера в кабинете Чейза, и о том, что нас почти застукали, я раздраженно закатила глаза.

– Не очень похоже, что ты держался подальше, когда вчера заставил меня встретиться лицом к лицу со своим столом.

– Едем к тебе! – Чейз простонал и заерзал на водительском месте. – Твоя квартира ближе, а твоя попка так охренительно выглядела в той позе, что как только мы вернемся домой, я хочу первым делом повторить ее.

Я понимала, что это всего лишь фигура речи, но признаться, мне понравилось, как Чейз произнес «вернемся домой».