– Драгоценности?

Джейн явно вошла во вкус, и его это только радовало. Если она увлечется внешними атрибутами светской жизни и не станет расспрашивать его о прошлом, значит, он сделал правильный выбор.

– Рубины. Насколько я понимаю, ты испытываешь к ним особое пристрастие, – указал он на бесценное ожерелье, забытое на оттоманке. – Довольно, Джейн. Я жду ответа.

Она задумчиво наморщила лоб:

– Мне больше ничего не приходит в голову. Даже куртизанка не решилась бы попросить так много.

– Стало быть, ты согласна и мы помолвлены?

Маленькая и хрупкая, Джейн вдруг стала высокой и сильной. Забыв об унынии, лучезарно улыбнувшись, хотя в глазах светилась отчаянная решимость, она заявила:

– Да, я принимаю твое предложение.

Слава богу…

И да поможет ему Бог!..

Всем известно, что родственники юных девиц с подозрением относятся к поспешным предложениям и скоропалительным свадьбам, поэтому, приехав на следующий день в дом Хавьера для обсуждения помолвки, Эдмунд не ждал от старого друга теплого приема и легкого согласия. Хавьера и Джейн связывало весьма отдаленное родство, но он всегда относился к ней почти как к родной сестре, однако Эдмунд так долго жил один, что успел позабыть одну немаловажную деталь семейных отношений: порой родственники изрядно устают друг от друга.

Граф принял его в обитом шелком кабинете, молча выслушал и смерил долгим задумчивым взглядом.

– Ты хочешь жениться на Джейн?

– Да, – подтвердил Эдмунд.

Хавьер с блаженным видом откинулся в кресле.

– Кажется, сегодня не мой день рождения. И не Рождество.

– До Рождества месяц с небольшим. Тебе нужен календарь?

Хавьер улыбнулся:

– Нет, скорее нюхательная соль, чтобы на радостях не упасть в обморок. Я не понимаю, зачем тебе жениться на Джейн, но не могу отказаться от удовольствия освободиться от ее безумных выходок. Если тебе хочется взвалить на себя такую ответственность, ради бога, я не возражаю.

На том они и порешили, а через несколько дней подписали брачный контракт и назначили дату свадьбы. Через две недели Джейн Тиндалл должна была стать баронессой Киркпатрик.

Эти две недели оказались для Эдмунда чрезвычайно насыщенными. Помимо обычных дел он спешно приводил в порядок свой особняк на Беркли-сквер и сопровождал Джейн в поездках: то выбрать модистку, то горничную, а то и лошадь.

Такая суматошная круговерть отвлекала от мрачных мыслей. Он стал лучше спать и почти не вспоминал о том, что стало причиной столь поспешного решения жениться.

Почти. Но не совсем. Всякий раз, отправляясь в центр города, он боялся столкнуться лицом к лицу с кошмаром двадцатилетней давности, боялся увидеть лживую улыбку и услышать густой ирландский говор: «Эдмунд, мой мальчик! Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся».

Письмо, которое Эдмунд получил, перед тем как поехать на бал в дом Шерингбрука, было предвестником этого кошмара. После двадцати лет, проведенных в Австралии, Тернер вернулся в Лондон, чтобы свести старые счеты.

Эдмунд понятия не имел, как и когда это произойдет, и, страдая от нервного истощения и боли в желудке, считал дни, оставшиеся до свадьбы. Ему не терпелось обзавестись женой и, совмещая приятное с полезным, вплотную заняться «производством» наследника. Только бы Джейн поскорее забеременела!

Возможно, тогда ему станет легче. Возможно, он сумеет избавиться от Тернера и научится жить в ладу со своим прошлым. Возможно, ему удастся выполнить обещание и сделать Джейн счастливой.

Возможно…

Но так далеко он пока не загадывал.

Утром в день свадьбы Эдмунд с особым тщанием завязал узел шейного платка и с помощью камердинера облачился в новый черный фрак.

– Напрасно теряем время, милорд. Как говорится, золото не нуждается в позолоте, – сообщил Уизи. – Юная леди выйдет за вас, даже если вы явитесь к алтарю в крестьянской рубахе.

– По-моему, здесь куда более уместна поговорка «Из свиного уха не сошьешь шелковый кошелек», – возразил Эдмунд, рассматривая в зеркале свое бледное лицо, впалые щеки и темные круги под глазами. – Я выгляжу так, словно всю ночь предавался кутежу и разврату.

– Не просто ночь, а ночь перед свадьбой, милорд. Если бы вы в самом деле позволили себе хорошенько повеселиться, кто бы вас за это осудил?

– Я сам. Джейн тоже. И была бы совершенно права.

Пропустив слова хозяина мимо ушей, камердинер смахнул невидимую пылинку с рукава его фрака, напомнил, что карета подана, и удалился.

Эдмунд постарался унять волнение. Цель близка, но до нее еще надо добраться целым и невредимым. Мало ли, что с ним может случиться по дороге: бешеная собака покусает, кирпич на голову упадет, поразит молния, злодей с отравленным кинжалом набросится…

Богатое воображение хоть и рисовало картины одну страшнее другой, тем не менее в особняк Хавьера он прибыл благополучно, где его радостно встретила небольшая, но теплая компания. Тут не было ни бешеных собак, ни молний, ни кирпичей – только люди: со своими достоинствами и недостатками, но уж точно не злодеи.