Вот румяная пухленькая матушка Джейн: приехала выдавать замуж единственную дочь и в честь столь важного события нарядилась в пышное накрахмаленное платье. Вот Хавьер – как всегда, элегантный и одетый по последней моде. Вот его жена – изящная молчаливая брюнетка с лукавой улыбкой. Графиня Ирвинг, тетушка леди Хавьер, тоже здесь. Эту даму многие считали излишне резкой и категоричной, но Джейн высоко ценила ее прямоту и твердость убеждений.

Еще несколько гостей и священник стояли у импровизированного алтаря посреди гостиной.

– Все в сборе, не хватает только невесты, – сказал Эдмунд. – Где же она?

– Наводит красоту, – громогласно сообщила леди Ирвинг. – Одному богу известно, когда это закончится и каков будет результат.

– Тетушка… – прошипела леди Хавьер.

В наступившей тишине раздались чьи-то легкие шаги, и через мгновение в гостиной появилась Джейн.

Ее было просто не узнать. Куда подевалась бойкая провинциальная девушка, которая носила нелепые цветастые наряды и вечно замышляла какое-нибудь озорство? Сейчас в белоснежном шелковом платье из невесомого тонкого кружева Джейн Тиндалл напоминала нежный цветок. Очаровательная, вовсе не похожая на себя, она, не поднимая глаз, принимала поздравления и казалась хрупкой, слабой и беззащитной.

Церемония прошла быстро и гладко. Свадебные клятвы прозвучали вполне убедительно, кольцо пришлось Джейн точно впору. Миссис Тиндалл прослезилась от умиления, когда новобрачных объявили законными супругами перед Богом и людьми. За торжественной процедурой последовал свадебный завтрак. Хавьер не поскупился на шампанское и угощения, и вскоре в столовой воцарилась свободная и непринужденная атмосфера. Леди Ирвинг, не расставаясь с бокалом, давала хозяевам дома ценные советы по обновлению интерьера. Миссис Тиндалл, захмелев от двух глотков шампанского, тихонько клевала носом. Загорелый мужчина средних лет по имени Даниел Беллами – Эдмунд с ним раньше не встречался, видимо, это гость лорда Хавьера или миссис Тиндалл – развлекал публику весьма фривольными рассказами о своей жизни в Индии:

– У них повсеместно процветает право первой ночи: если, к примеру, служанка собралась замуж, то в ночь перед свадьбой ее посещает господин.

Эдмунд впервые слышал, что у индийцев существует такая традиция, поскольку никогда не бывал в Индии и принятыми там обычаями не особенно интересовался.

– Как будто у невесты перед свадьбой и без того мало хлопот, – сказала Джейн, пригубив шампанское. – Господин мог бы в честь праздника оставить ее в покое и зайти как-нибудь потом.

– Толковый господин управится без лишних хлопот. А потом в свои права вступает муж, и жена обязана хранить ему верность. Таков порядок, миледи, – возразил Беллами.

У Джейн порозовели щеки.

– Вы назвали меня «миледи»? О, кто-нибудь, пожалуйста, повторите это чудесное слово. Сегодня оно кажется мне совершенно необыкновенным.

Просьба новобрачной вызвала всеобщий энтузиазм, и «миледи» посыпались как из рога изобилия, похоронив под собой скользкую тему. И все же ее отголоски внушили Эдмунду смутное беспокойство: «…в свои права вступает муж… жена обязана хранить верность…» На словах все просто, а на деле? Можно ли выстроить благополучный брак только на соблюдении прав и обязанностей, даже если это брак по расчету?

Он посмотрел на Джейн, и она ответила ему таким озорным веселым взглядом, что у Эдмунда сразу стало легче на душе. Слава богу, они давно и хорошо знают друг друга. Им не придется выстраивать отношения с нуля. Семейная жизнь будет всего лишь продолжением старой дружбы в новом качестве.

Праздничное застолье удалось, гости засиделись, но в конце концов вспомнили, что пора и честь знать.

Прощаясь с Хавьером, Эдмунд пожал ему руку, поблагодарил и счел нужным заверить:

– Не волнуйся, я буду хорошо относиться к Джейн.

Граф улыбнулся:

– Я волнуюсь не за нее, а за тебя. Ты ко всем хорошо относишься, даже к тем, кто этого не заслуживает.

Комплимент старого друга почему-то раздосадовал Эдмунда. Он собирался было возразить, но приступ боли в желудке не позволил.

Вообще-то Хавьер сказал чистую правду. Эдмунд действительно ко всем хорошо относился: доброжелательность и внимание к людям давно стали для него правилом, способом существования и… искупления вины.

По дороге домой Эдмунд занимал Джейн светской беседой: делился впечатлениями о завтраке, о гостях, о погоде – словом, говорил обо всем, кроме того, что было на самом деле важно. А важно было то, чем им предстоит заняться: нет, не любовью, а зачатием ребенка. Мальчика. Сына. Наследника. Он должен появиться на свет как можно скорее, до того как Тернер нанесет удар и близкие Эдмунда останутся без попечения.

Такие размышления едва ли способствовали пробуждению страсти к плотским утехам.

Эдмунду хотелось, чтобы Джейн снова посмотрела на него так весело и лукаво, словно их брак всего лишь игра по правилам только им одним понятным, но она сосредоточенно думала о чем-то своем. Где витали ее мысли? В будущем? В прошлом? В спальне или в салоне Шерингбрука? Как бы то ни было, когда кучер остановил лошадей на Беркли-сквер, она без промедления выпрыгнула из экипажа и устремилась к дому.

Эдмунд нагнал ее уже в холле. Вручив накидку лакею, она со счастливой улыбкой осмотрелась по сторонам.