Такая политика предсказуемо дала результаты, и с 1860-х годов, изоляция иудеев начала ослабевать, их патриархальная община отступала перед желанием молодых евреев интегрироваться в светское общество и пользоваться его благами. Всё большее число иудеев принимало русский язык и обычаи. Усилилась внутренняя борьба старшего и младшего поколений иудеев, из которых первое совершенно отгораживалось от русской среды, а второе устремилось к слиянию с ней, выходя из-под власти своих стариков. Царские власти активно поддерживали еврейских реформаторов, и уже тысячи иудеев поступали в гимназии и университеты, заключали смешанные браки, принимая христианство и переставая идентифицировать себя как часть иудейской общности, становясь "россиянами".

Царствование Александра Третьего с самого начала ознаменовалось еврейскими погромами. В народе сложилось убеждение в полной безнаказанности самых тяжелых преступлений, если только таковые направлены против евреев. В консервативных газетах развернулась мощная антисемитская кампания. "Россия для русских" - набирал популярность лозунг, брошенный Катковым на страницах его "Московских ведомостей" ещё в 1867 году. "Национализм - великая сила, которая ещё покажет себя в истории и неведомо к какому приведёт концу" - писал по этому поводу обер-прокурор Святейшего Синода.

Солдаты и казаки защищали погромщиков, а нередко и сами стреляли в евреев на улицах. Торговцы ломали еврейские лавки и шинки, а беднота грабила еврейское имущество.

Попустительская политика местных властей сочеталась с массовыми слухами о том, что существует указание правительства "бить евреев", а медлительная и уклончивая реакция властей центральных только укрепляла в этом общественное мнение. Примечательно, что в тех местах, где администрация выступила против погромов - их не было вообще. Также существуют многочисленные подтверждения того, что организаторами большинства погромов были приехавшие из других городов шайки деклассированных элементов - так называемая "босоногая команда" - под руководством неизвестных лиц, у которых были списки всех помещений, принадлежавших евреям.

Если преступление доходило до суда, то открытые двери заседаний давали печати возможность сделать историю погрома достоянием всего общества. На скамью подсудимых, наряду с грабителями и убийцами, сажали жертв, защищавших свою жизнь и жизнь близких, что многими расценивалось как предостережение евреям не прибегать к самообороне.

Новая законодательная дискриминация и погромы 1880-х годов разрушили предыдущие усилия правительства по ассимиляции иудеев и вызвали их ответную реакцию - часть еврейской молодёжи вступила в ряды революционных организаций, а часть вернулась в среду национальной общины. К концу 1880-х годов доля евреев среди революционеров увеличилась в 10 раз, исходя из данных дознаний по политическим делам, хотя в целом при Александре Третьем произошло резкое уменьшение протестных выступлений, характерных для второй половины царствования его отца.

В то же время для укрепления традиций и исторической памяти русского народа было сделано немало. Так обер-прокурору Святейшего Синода принадлежит инициатива широкого празднования в 1885 году 1000-летия памяти святых Кирилла и Мефодия, а в 1888 году - 900-летия принятия христианства на Руси. Печатное слово и христианская вера - Победоносцев всегда придавал этим вопросам особое значение.

И едва только рассуждения о свободе слова начинали выходить из области идей и приближаться к делу, как из высшей сферы управления поднимался крики о том, что Государство в опасности, и что пора прекратить соблазнительные речи. Под пристальным надзором Победоносцева находились не только газеты, журналы и книжные издания, но даже репертуары театров. По его инициативе в 1882 были изданы временные правила о печати, утвердившие Высшую комиссию и усиливавшие полицейский надзор за всей периодической литературой. Любое неугодное издание отныне могло быть закрыто как решением министра внутренних дел, так и решением обер-прокурора. По инициативе Святейшего Синода за несколько лет были запрещены около 10 либеральных изданий и 72 книги.

При этом в том же 1882 году было возобновлено издание "Гражданина", закрытого в 1879 году за политическую пропаганду. И со страниц этого журнала, как и прежде, зазвучали призывы "поставить точку" реформам Александра Второго.

Идеологическую поддержку контрреформ обеспечивал один из наиболее влиятельных журналов - "Русский вестник" Каткова. Основанный группой либерально настроенных литераторов, в 1860-х годах журнал становился всё более консервативным, и одним из первых в русской печати меняет литературное направление на политическое. В журнале печатаются реакционные деятели, в том числе сам обер-прокурор. Другое "правое" политическое издание, руководимое Катковым - крупнейшие в стране "Московские ведомости" - газета, некогда принадлежавшая Московскому университету и арендованная в 1779 году уже известным нам Новиковым.

Обвинения в клевете, периодически предъявляемые Каткову, опровергал лично Победоносцев лично перед императором, уверяя в своих многочисленных записках, что "Каткову можно поверить". "Никогда еще, кажется, отец лжи не изобретал такого сплетения лжей всякого рода, как в наше смутное время" - писал Победоносцев в своей статье "Печать".

Михаил Лонгинов - активный либерал и вольнодумец круга "Современника", закадычный приятель Некрасова и Тургенева, чью прижизненную славу составляли порнографические поэмы - стал махровым консерватором и государственником и вскоре занял кресло начальника Главного управления по делам печати. Став "главным цензором" России, он беспощадно вымарывал из произведений своих бывших коллег даже самые незаметные намёки на свободомыслие, прославившись фанатической нетерпимостью к инакомыслию. Его приемник на этом посту - Евгений Феоктистов - из рядов активных либералов и сотрудников журнала "Отечественные записки" пересев в кресло главного цензора России, подписал распоряжение о закрытии своего бывшего издания. Феоктистов с молодости отличался левацкими убеждениям и даже успел принять участие в кружке Петрашевского, за что в 1849 году несколько раз был допрошен в качестве подозреваемого. Время его управления принадлежит к числу едва ли не самых тяжёлых периодов в истории русского печатного слова. За тринадцать лет, проведённых на своём посту, Феоктистов закрыл ряд крупнейших оппозиционных изданий.

Таким образом, свобода слова была уничтожена, вернее - взята под контроль. И сколько талантливых писателей в дальнейшем испытали на себе всю силу государственной власти.

Старик указал рукой на очередную фотографию.

– Кого мы лицезрим? Такой взгляд нам уже хорошо знаком. Обострённая чуткость, внутренняя насторожённость и тревога. Заросшая всевозможными волосами смесь страха и агрессии одновременно. Отнесённые почти к самым ушам скулы и длинная челюсть... Согласитесь, что в обществе такого человека не расслабишься...