Но вот беда - дальше двух простых слов дело не пошло. Большая черная капля собралась на кончике пера, а Елена все никак не могла решить, что же написать дальше.

"Дорогой дневник"...

* * *

Всякий, кто живет с Профита, знает, что вниз лучше всего спускаться вчетвером. Трое - слишком мало, ежели доход случится, добро толком не унести. А если кого еще и зацепит, то раненый да еще тот, кто его наружу потащит, вот минус две спины и четыре руки, которые уже не навьючить, не нагрузить торбами из плотной кожи с заговоренной прокладкой. Хотя конечно всякое бывало, но, как правило, тот, кого достали во тьме - не боец и не носильщик. А вытащить надо - во-первых, обычай, во-вторых, боги велят, в-третьих, пока живой - точно не подымется и не побежит догонять бывших товарищей...

Да, трое - слишком мало. Четыре бойца - в самый раз. Конечно можно и побольше, многие лихие парни меньше чем вдесятером за Профитом не спускаются, но тут дело хитрое, тонкое. Внизу, как правило, шире чем вдвоем по фронту не построишься, а бывает, что одному едва-едва протиснуться. Так что когда напрыгнет (а напрыгивает всегда, поэтому все разнообразие в том, кто именно скакнет на сей раз), биться толком смогут лишь один-два впереди идущих. И встает, как сказал бы командный алхимик Бизо - "животрепещущий вопрос" - зачем платить больше тем, кто в драке не участвует?

Таким образом, четыре человека - правильное число, проверенное временем. Если у всех руки растут правильным образом, то вполне хватает, чтобы навалять как следует любому, кто укрывается во тьме подземелий, высматривая охотников вертикальными зрачками, фасетками или вообще не выглядывая слепыми бельмами, а выслушивая чутким слухом. А ежели кого четыре сработавшихся бойца не уделают, против того и вдесятером выходить смысла нет. И это тоже проверено временем.

Опять же, чем меньше рож в бригаде, тем сподручнее уносить ноги, толкотни в тесных подземельях меньше. А для того, кто живет с Профита, способность бежать быстро и далеко так же важна, как умение ловко махать топором. С мечом то вниз только дурак полезет... да и откуда у бригады деньги на хорошие мечи?

Но пять бойцов - тоже сойдет. Как сейчас. Тем более, что темноволосая Шена идет только за половину и по кондициям, и по оплате.

– Огня, - буркнул Сантели, крутя головой.
– Больше огня!

В руке у командира чадил хороший факел, не выгоревший и до половины, но алхимик понял, о чем идет речь.

– Не выходит, - виновато покачал головой Бизо, водя ладонью вокруг лунного кристалла. Ладонь была грязная, с широкими черными бороздками под обломанными ногтями, а кристалл старый, помутневший и к тому же с трещиной. Но еще совсем недавно он источал достаточно света, а теперь едва мерцал, как будто самая паршивая свечка. Алхимик шептал под нос проверенные, надежные слова, стучал по кристаллу, гладил его, словно бедро юной девственницы (на которую у него все равно никогда не было денег, но, как известно, в мечтах все кажется слаще и желаннее).

Без толку.

– Ты поганый шарлатан, - прошипел Сантели, загоняя факел в раздвоенную вилку у стального пера рогатины, так, чтобы оружие само освещало путь.
– Больше огня дай или он нас здесь положит!

Бизо не ответил, продолжая бормотать и шаманить. С тем же успехом, то есть без всякого видимого результата.

– Сходили за Профитом...
– прошептал Виаль, сжимая в пропотевших рукавицах короткое толстое древко рогатины.
– М-м-мать, хорошо ходили...
– У копейщика начали стучать зубы.

– Заткнись, болтун, - яростно приказала Шена.
– Тихо! Слушайте!

На самом деле это должен был сказать Сантели, как самый главный, однако командира отвлекла тень, скользнувшая на самой границе тьмы и тусклого света от факела.

– Не выходит, - жалобно воззвал Бизо.
– Ничего не выходит!

Надо было решать, причем быстро. И Сантели решил... Но одновременно с его решением лунный кристалл вспыхнул и засиял ярчайшим светом, какого от роду не знал, даже в свои лучшие времена полвека назад. Именно этот свет окончательно убедил командира, что надо не просто бежать, а очень быстро бежать, потому что внизу все, что происходит внезапно и необычно - к беде.

* * *

Чернильная капля, наконец, сорвалась с пера и хлюпнулась на обложку. Елена огорченно вздохнула. Как оно обычно и случается - вещь ненужная и забытая теперь казалась важной и ценной. Тетрадь с кляксой было жалко. Да и дневник, тем более "Дорогой", с кляксой на обложке - уже какой-то не совсем ... в общем неправильный.

Только кляксы не было. Совсем. Чернильная капля как будто испарилась прямо в воздухе, растаяла в ярком свете лампы на полпути между пером и тетрадью, молескин она там или что-то другое. Девушка помотала головой, взглянула на перо. Чисто, лишь крошечные бисеринки черного, и больше ничего. И ничего на тетради.

Елена вздохнула и вдруг поняла, что это все от странной бессонницы. Мало набрала чернил, а капля вообще почудилась. И снова хочется кофе. Нестерпимо, до судорог в пересохшем горле. И кофе то в доме есть, но, как говаривал Дед, надо его непременно "забелить", а сливки как раз кончились.

Лена прошлепала босыми ногами на кухню. Линолеум 'под паркет' холодил подошвы и напоминал о неприятном родительском споре насчет ремонта и дизайна. Тот редкий случай, когда отец сумел все-таки настоять на своем. А вот насчет оконных рам... впрочем то дело уже давнее.