– Я не в обиде на тебя, – сказал Темняк на прощание. – Нельзя принимать так близко к сердцу собственные умозрительные построения. Ты утратил связь с реальностью. Твоей жизнью стала игра, придуманная безумцами и усовершенствованная тобой самим. Беспредельщики – это не название группировки единомышленников, а диагноз. Между прочим, твои товарищи, пробравшиеся на верхотуру, ведут себя совсем иначе. Я поддерживаю с ними достаточно добрые отношения. В переселении острожан, намеченное в самое ближайшее время, они будут принимать весьма действенное участие.

– Если это и в самом деле так, пусть они будут прокляты! – с чувством произнес Свист.

– Вот как встречают меня люди, ради благополучия которых я каждодневно рискую жизнью, – сетовал Темняк, осторожно ощупывая своё исцарапанное горло. – Это же надо, так испортить настроение! Невольно подумаешь, что все здесь такие… Неужели в очереди не найдется ни одного просителя, общение с которым вызвало бы у меня отрадное впечатление?

– Просители – люди безотрадные уже по самому своему положению, – заметил Бадюг, подбирая с пола осколки посуды, оставшиеся после визита Свиста. – Тот, кто просит, заранее готов на унижения. По мне так лучше украсть, чем просить… Но я всё же гляну. Авось что-нибудь отрадное и найдется.

– Только ты в очереди ищи, а не в соседнем притоне! – крикнул вслед ему Темняк. – Знаю я твои пристрастия…

Отсутствовал Бадюг не больше пяти минут и вернулся вместе с давней знакомой Темняка – Чечавой Одёжкой (впрочем, скрывая свое простонародное происхождение, она обычно выдавала себя за Иголку).

– Вот, – буркнул он, пропуская вперед девицу, разодетую и накрашенную как на бал. – Предпоследней в очереди стояла. Пришлось за беременную выдать, а иначе другие просители не пропустили бы.

То, что Чечава была облачена в парадный наряд, а не в повседневное платьице, сильно декольтированное как сверху, так и снизу, косвенно подтверждало слова Бадюга. Да и по притонам она не имела привычки шляться, блюдя если и не свою честь, то свой высокий статус.

– Не ожидал! – честно признался Темняк, усаживая девицу на самое почетное место. – Бадюг, сбегай-ка за свежим киселем.

– Я не пью, – заявила Чечава, томно обмахиваясь платочком.

– С каких это пор? – удивился Темняк, хорошо помнивший былые пристрастия своей гостьи.

– С нынешнего утра, – сообщила она. – Сразу после того, как услышала твои речи. Ведь там, куда ты нас зовешь, киселя, наверное, не сыщешь.

– Это ты верно подметила, – сказал Темняк, только сейчас осознавший, что перспектива лишиться любимого напитка может отвратить от похода немало острожан – Но там найдется другое питьё, куда более вкусное и полезное, чем кисель.

– Полезное нам ни к чему, – изрекла Чечава. – Нам давай такое, чтобы душу веселило.

– Найдется и это, – туманно пообещал Темняк и постарался перевести разговор на другую тему. – И как ты только удосужилась навестить меня? Большинство старых знакомых или шарахаются от меня, или валятся на колени. Причем у всех при этом вытягиваются лица. А ты прямо сияешь!

– Разве ты не рад этому?

– Наоборот, очень рад.

– Вот и славно… Хотя, честно сказать, сияю я через силу. Сердце у меня от страха вот где! – Она приложила ладонь к пупку. – Ведь Темняк Опора – это не какой-нибудь опостылевший сосед, с которым видишься по десять раз на дню. О тебе сейчас каждый клоп шуршит и каждая вошь верещит. Как я понимаю, даже город, который острожане когда-нибудь построят на новом месте, будет называться твоим именем.

– Скорее всего, он будет называться Новым Острогом, – возразил Темняк.

– Скромничаешь… Ну пусть даже и так. Всё равно память о тебе сохранится на долгое-долгое время, а быть может, и навсегда. Если бы я раньше знала, кем ты станешь нынче, то и относилась бы к тебе совсем иначе.

– Интересно, как? – Беседа эта постепенно стала забавлять Темняка. Похоже, что на сей раз Бадюг потрафил его желаниям.

– Ну-у-у… – Чечава закатила глаза к потолку, будто бы обдумывая что-то весьма важное. – Я бы тебе тогда ни в чем не отказывала. А то раньше, помнится, ты у меня частенько получал от ворот поворот.

– Разве? – делано удивился Темняк. – Я такого случая что-то не помню.

– Не помнишь – и ладно, а если помнишь – забудь. Я, между прочим, потому сюда и явилась, чтобы исправить прежние ошибки, – она встряхнула всеми своими одеяниями, отчего по комнате даже душистый ветерок пронёсся. – Пока собралась как следует, уже очередь стоит в сто человек. Подавай им, значит, Темняка Опору! Я от обиды даже зареветь собралась, а тут твой холуй подскочил.

– Он не холуй мне, а приятель, – запротестовал Темняк, стараясь заглушить недовольное бормотание Бадюга. – Теперь касательно ошибок… Хотелось бы знать, как в твоем понимании должна выглядеть работа по их исправлению?