До линии обороны, которую держала стая Темняка, добежал один лишь Бальзам.

– Привет, – сказал Темняк. – Давно не виделись.

Бальзам в полной растерянности обратился к Свисту:

– Ну как, тебе лучше?

– Ещё бы! – ответил тот, пытаясь достать своего спасителя спиралью.

– Прекратить! – приказал Темняк и для пущей убедительности заслонил Бальзама щитом. – Бой закончен. Кто обидит пленного, будет иметь дело со мной.

– На Бойле пленных не берут, – осмелился возразить Тюха.

– Раньше не брали. А теперь… – Темняк хотел сказать «возьмем», но вовремя поправился: – Попробуем.

Оспаривать неординарное решение командира не стал даже щепетильный Свист – видно, оно соответствовало его личным интересам.

– Победа за вами. Бери, – Бальзам протянул Темняку горшочек со снадобьем. – Все как договаривались…

– Ты не маячь на виду, а становись с нами в одну шеренгу, – посоветовал Темняк. – Авось Смотритель не отличит четверку от пятерки.

– Зато черное от белого отличит обязательно, – вмешался Тюха. – Надо бы ему мордашку чем-то измазать.

Кинулись на поиски соответствующей краски, но ничего подходящего не нашли. Даже золу, оставшуюся от костра, ночью завалило свежим мусором. Пришлось довольствоваться обыкновенной грязью, благо, что в каждой норе её хватало с избытком.

Теперь все зависело только от Смотрителя, и он не замедлил явиться, упав с небес, словно плевок, оброненный демоном зла.

Первым делом он, естественно, занялся побежденными – споро и деловито, будто бы в собственных апартаментах прибирался, превратил их в несколько щепоток праха.

Бальзам, которому грозила аналогичная участь, всхлипнул, а Темняк внятно произнес:

– Сволочь кровожадная!

Теперь, когда расправа совершилась, Смотрителю полагалось бы сматываться – на Бойле кипело сейчас множество других схваток, и ему нужно было везде поспеть. Однако призрачная тварь почему-то медлила, порождая в людях дурные предчувствия.

– К нам присматривается, – упавшим голосом молвил Бадюг. – Накликали беду на свою голову…

Эти слова, высказанные совершенно безотчетно, как бы подстегнули Смотрителя, и он бросился на боешников, немедленно вскинувших свои жалкие щиты.

Все произошло в мгновение ока. По улице словно скорый поезд пронесся. Свиста и Темняка отшвырнул в одну сторону, Тюху и Бадюга в другую, а Бальзам исчез, точно его здесь вообще никогда не было. Сгинул и Смотритель, только где-то вверху раздался стремительный шорох, будто бы по стене мазнули огромной метлой.

– Жаль мальчишку, – сказал Тюха, потирая ушибленный бок. – Мог бы нам пригодиться.

– Жаль, конечно, – согласился Темняк. – Хорошо хоть, что на нас нет его крови…

На новое место перебирались не спеша, обременённые не только обезножившим Свистом, но и многочисленными трофеями. Темняк даже умудрился собрать все свои стрелы, так и не утратившие губительных свойств.

Когда плотно поели и уложили спать Свиста, на которого снадобье покойного Бальзама подействовало словно морфий, Бадюг, поглаживая лук, со значением произнес:

– Как я понимаю, отныне мы стали непобедимыми.

– Судить об этом пока рановато, – ответил Темняк. – Но мне кажется, что наши мытарства только начинаются. А какого мнения придерживается наш старожил?

– Скорее всего, ты прав, – сказал Тюха. – Нас, наверное, уже взяли на заметку. А потому и врагов в следующий раз подберут посильнее. На Бойле расслабляться не приходится.

– Что ты имеешь в виду, говоря о сильных врагах? – осведомился Бадюг. – Ветеранов мы уже били. Новичков тоже. Ну, допустим, в следующий раз против нас выйдут боешники с белыми рожами. Так ведь они, наверное, сплошь израненные и от усталости еле ноги тягают. Мы их всех издали перещелкаем. Верно, командир?

– Не знаю, не знаю… – покачал головой Темняк. – В бою все бывает. Или «хозяйская жила» опять лопнет, или стрелы не вовремя кончатся. Да мало ли что ещё… Судьба боешника зависит не только от его сноровки и его оружия, но и от воли случая.

– А ты сделай побольше таких штуковин и научи нас обращаться с ними, – Бадюг вел себя с луком так, словно это было живое существо, хоть и опасное, но отзывчивое на ласку. – Тогда мы врагам и лишнего шага ступить не дадим.

– Сделать-то нетрудно. Лишь бы дерево подходящее нашлось. Только боюсь, дело это зряшное. Моё оружие сродни вашим спиралям. С ним нужно всю жизнь упражняться, чуть ли не с самого рождения. Это одна из причин, по которой на моей родине лук давно вышел из употребления. Хотя для забавы ещё применяется.