Трудно отбиваться, когда двое держат тебя за руки, третий сгибом локтя прихватил горло, а ещё парочка этим временем вяжет ноги.

– Зурка… – прохрипел Темняк. – Предательница… Не прощу…

– Только не надо сцен, – она поморщилась. – И силушку свою не показывай. Расслабься… Так будет лучше для тебя.

Темняк всё же сумел укусить человека, душившего его, за руку, а когда тот слегка ослабил захват, нанес удар затылком в лицо. Одним противником стало меньше, но какая польза в том, что ты оглушил одну пиранью? В стае их всё равно слишком много, а кровь сестрицы только раззадорит остальных людоедов.

Общими усилиями Темняка связали по рукам и ногам, в рот забили кляп, а на глаза наложили повязку. Хорошо хоть, что затычки в уши не вставили. Зурка всё время крутилась где-то рядом и приговаривала:

– Не надо так туго затягивать! Нос ему освободите, нос! А то ещё задохнется.

Затем Темняка быстро потащили куда-то – один держал его за ноги, двое за туловище, а голову, судя по нежному прикосновению пальчиков, поддерживала Зурка – но спустя всего несколько минут уронили на пол. Началась какая-то толкотня, на слух напоминавшая схватку регбистских команд, разыгрывающих мяч.

Две враждующие группировки колотили друг друга долго и упорно. Никто не просил пощады, да её, наверное, и не полагалось. Постепенно стук кулаков и лязг зубов утихли. Осталось только тяжелое дыхание пяти или шести на славу потрудившихся людей, да чьё-то жалобное всхлипывание.

Грубый мужской голос произнес:

– С девкой что делать будем?

– Не знаю, – ответил другой голос, слегка гундосивший по причине потерянного зуба. – Давай с собой возьмем. Весу в ней немного.

– А если не ко двору придётся?

– Так ведь и избавиться от неё недолго.

И опять Темняка потащили куда-то.

После того как их развязали и заперли в тесном – спину не разогнешь – помещении, грубый потолок которого испускал синеватый, мертвенный свет, Темняк с иронией поинтересовался:

– Ну и что, довольна?

– Если хочешь, можешь меня убить, – ответила Зурка. – И я тебе в этом даже помогу.

– Очень мне нужно руки марать. Сама ведь слышала: если не придёшься ко двору, от тебя запросто избавятся. И нетрудно догадаться, каким способом.

– Я понимаю, что виновата перед тобой. Очень-очень виновата! Прощения мне нет. Но уж если мы попали в такую переделку, надо относиться друг к другу терпимо. Не хватало ещё, чтобы мы перегрызлись между собой.

– Если это твой очередной сверхковарный план, лучше сразу признайся. И мне, и тебе спокойнее будет.

– Я сама ничего не понимаю, – Зурка на четвереньках ползала по полу, выискивая место посуше. – Какие-то люди с перемазанными черной краской лицами напали на нас.

– На нас… – хмыкнул Темняк. – На вас! Они напали на вас, когда меня уже спеленали, как грудного младенца. Лучше расскажи о своих единомышленниках, которым так не повезло сегодня.

– Зачем тебе это знать, – поморщилась Зурка.

– Послушай, милая, – Темняк придал своему голосу соответствующие случаю интонации. – Если ты ещё раз возьмешь на себя право решать, что мне знать надо, а что не надо, я вытру твоей мордашкой весь этот загаженный пол. Ты предательница! И пока не докажешь обратное, я буду обращаться с тобой соответствующим образом. Рассказывай, живо!

– Что рассказывать? – буркнула из дальнего угла Зурка.

– Все! Кто это был?

– В двух словах не расскажешь… Можно я начну с самого начала?

– Хоть с начала, хоть с конца, но я хочу иметь ясное представление о своих врагах.

– Они тебе вовсе не враги… Убивая Цвиру, ты знал, каких убеждений он придерживается?

– Цвиру убило его собственное коварство. Запомни это. А если ты имеешь в виду его принадлежность к некой тайной группировке, действующей в Остроге, то об этом я узнал уже позднее.

– Ну так вот, – после долгой возни, Зурка уселась на свои собственные ладони. – Цвира с самого начала был связан с этими…

– Лизоблюдами?

– Нет. Себя они называют как-то иначе… Кажется, охранителями. Мне на все эти дела было, конечно, наплевать, но, когда мы остались вдвоем, Цвира стал усиленно склонять меня в свою веру.

– Как же я сразу не догадался, что он не только домогался твоего тела, но и усиленно промывал мозги! – в сердцах вымолвил Темняк.

– Дурачок, потому и не догадался… Цвира говорил примерно следующее. Существование людей целиком зависит от воли Хозяев. Они хоть и не боги, но власть над нами имеют сообразную божеской. Мы живём, размножаемся и процветаем только благодаря их милости. Но есть люди, которым не дано осознать высшую милость. Дарующую руку они норовят не поцеловать, а укусить. Гордыня побуждает их встать чуть ли не вровень с Хозяевами. Да только ничего из этих жалких потуг не выйдет. Они не только погубят себя, но и накликают гнев на благонамеренных острожан. Дабы этого не случилось, всех беспредельщиков следует утихомирить. Сначала мерами убеждения, а если они не помогут, то и силой… Человек, приходивший к тебе вчера, был беспредельщиком?