Занятый этими невеселыми мыслями, Темняк не сразу заметил, что беспорядочное мельтешение света сложилось в смутную, расплывчатую картинку – Стервоза, лежащая среди мусора. Именно такой он увидел её в первый раз и запомнил навсегда.

– Есть контакт, – сквозь зубы процедил Темняк – Но пока это не диалог, а скорее монолог. Я бы даже сказал, чистосердечное признание.

И тут же одна картинка сменилась другой, ещё более смутной. Темняк даже не сразу сообразил, что это сцена допроса в застенке храма Трипты Законоблюстительницы, когда он под угрозой снятия кожи чистосердечно признался во множестве несовершённых преступлений.

– Надо же! – удивился Темняк. – Давно дело было, а в памяти осталось. Я уже и страну не упомню, в которой это происходило… Кажется, Минзаракс. Бывшая провинция приснопамятной Куламхатской империи. Ещё то пекло!

Световой столб немедленно отреагировал и показал эпизод последнего штурма столичной цитадели, когда Темняк, озверевший после непрерывного семисуточного сражения, сам полез на стену донжона [Донжон – отдельно стоящая башня замка, последнее прибежище осаждённых.]. Контакт и в самом деле налаживался, но какой-то странный. Темняк демонстрировал всякие казусные и трагические события, извлеченные из лабиринтов его памяти, а Шишка, как ни старалась, не могла оказать на него никакого заметного воздействия.

Сложившаяся ситуация в чем-то напоминала допрос, во время которого подследственный непрерывно несёт всякую ахинею, а следователь даже слово не может вставить.

Промучившись так с полчаса, Шишка окончательно вышла из себя – с её шкуры градом посыпались искры, а Темняка, находившегося на изрядном расстоянии, чуть ли не в бараний рог скрутило.

Затем она обернулась змеей и скрылась в стенном отверстии. Постепенно угас и световой столб. Черномазые ребята появились с некоторым опозданием, а от их былой весёлости и следа не осталось. На Темняка они посматривали настороженно, как на кусачего зверюгу.

– Пошли, – позвал один из них.

– Куда?

– Пошли, пошли! Пока на прежнее место.

– А не проще ли меня сразу в могилу закопать?

– Дурака-то не валяй! Не пойдешь сам, поведем силой. Ещё и бока намнём.

– Надо бы подумать…

Шальная мысль осенила вдруг Темняка, и он правой рукой ухватился за мочку левого уха. Однако этот в общем-то невинный жест окончательно переполнил чашу терпения черномазых.

– Хватай его, ребята! – приказал их предводитель. – Разве не видите, что он сумасшедшим прикидывается. Наверное, задумал какую-то пакость.

– Нет, нет! Это я просто пошутил, – в знак покорности Темняк вскинул вверх руки, пальцы на которых были сложены весьма странным образом – и не в кулак, и не в фигу.

Его вернули в постылое узилище, освещённое зловещими радиоактивными всполохами. Зурка спала, свернувшись калачиком прямо на сыром полу, и Темняк не стал будить её.

Похоже было, что его самые мрачные прогнозы сбываются. Возвращение сюда означало возвращение в могилу. Планы, которые поначалу связывала с ним Шишка, почему-то не осуществились, и это автоматически поставило крест на судьбе Темняка. Зурка, как говорится, шла за ним прицепным вагоном.

От горьких раздумий Темняка отвлек негромкий звук, раздавшийся в дальнем углу узилища. Кто-то осторожно скребся снаружи в стену.

Он крабом подполз к этому месту и обнаружил в стене щель, куда при желании можно было просунуть руку. С той стороны смутно угадывалось лицо человека, которого в другом месте и в другое время можно было бы принять за трубочиста.

– Ну привет, – произнес гость полушёпотом. – Что же ты так поздно открылся?

– Думал, всё обойдется, – стараясь не выдать радость, ответил Темняк.

– Пока клоп думал, его вши съели. Знаешь такую поговорку?

– Теперь буду знать.

– Как тебе там?

– Не очень, но пока держусь.

– Да, попал ты в передрягу. Хозяйка просто в бешенстве. Всё вокруг крушит. Не было еще такого случая, чтобы человек не поддался внушению. Ты первый. Можешь гордиться.

– А что она от меня хотела?

– Хотела твоей Хозяйке отомстить. Они ведь давно между собой враждуют. Оружием мести был избран ты.

– С чего бы такое счастье?

– Ты ведь, говорят, допущен в спальню своей Хозяйки.

– Это она допущена в мою. А в чем эта месть должна была состоять?

– Точно не знаю. Но, скорее всего, тебе бы поместили под кожу кусок вещества, испускающего невидимые смертоносные лучи, Хозяева к ним весьма чувствительны.

– Что же ей помешало сделать это?

– Ты и помешал. Ведь первым делом тебе следовало внушить ложную память, чтобы ни ты сам, ни твоя Хозяйка не догадались о том, что здесь произошло. Ну а ты не дался.