Вследствие этого Полярное море, вероятно, большую часть года на значительном пространстве останется открытым. Этим было бы вызвано поднятие годовой температуры в северных странах, и разница между климатом на севере и юге стала бы несколько менее резкой, чем теперь. И все же эти изменения едва ли достаточны для объяснения того умеренного и отчасти субтропического климата, который в прошлые периоды господствовал в большей части арктических стран, как-то в Гренландии, на Шпицбергене и Новосибирских островах.

Я не стану входить здесь в обсуждение этих трудных и спорных вопросов; приведенного, быть может, достаточно, чтобы показать, что такие исследования, как наши, помогают хоть отчасти рассеять туман, скрывающий от нас иные времена и иные условия, помогают уяснить, как сменялись времена на поверхности земли, пока она совершала свой путь в бесконечном пространстве. Но света еще мало; мы должны изучить природу еще не исследованных частей полярной области, и мы их изучим.

Немало потребуется времени для разработки наших метеорологических наблюдений, которые, обнимая собой трехлетний промежуток времени, внесут ценный вклад в познание причин погоды. Наши наблюдения, по-видимому, не заключают в себе метеорологических неожиданностей, подобных тем, какие мы нашли во время путешествия по материковому льду Гренландии. Оказывается, что температура распределяется на этом море почти так, как ожидали a priori, и я нисколько не ошибался, когда при изложении своего плана путешествия высказывал, что в неизвестном Полярном море зимняя температура, вероятно, выше, чем, например, в Сибири; влияние моря здесь очень заметно, и самая низкая температура, нами наблюдавшаяся (-52,6 °C), далеко не низка в сравнении с температурой -68 °C, отмеченной в Верхоянске в Сибири.

Зимой погода среди Полярного моря отличалась необыкновенной ясностью, и иногда подолгу на небе не бывало почти ни единого облачка. Только летом, когда возникали в большом количестве полыньи и снег, тая, образовывал на льду озера, бывали частые туманы. В общем в этой атмосфере господствовало большое равновесие и ветры были не особенно сильны: редко достигали они такой силы, чтобы их можно было назвать штормами; уже ветер со скоростью 12–13 м/с был необычен, а до 15 и 16 м достигал он всего несколько раз. Такие условия были главным образом в восточной части моря: по мере того как мы подвигались на запад и приближались к открытому морю, атмосфера становилась беспокойнее, ветры чаще и сильнее. Бросалось в глаза различие между климатом на севере, вдоль пути «Фрама» среди плавучего льда, и климатом в районе зимовки на Земле Франца-Иосифа. В то время как там, на севере, в течение долгой зимней ночи было замечательно спокойно и тихо, небо ясно, а количество осадков незначительно, здесь как раз наоборот: небо часто было покрыто тучами, шел снег и штормы непрестанно выли над нами. Сила ветра доходила до того, что, как выше упомянуто, однажды он унес каяк Йохансена, и мы едва его разыскали потом в темноте; другой раз ветер схватил и понес мои сани; в третий раз он переломил одну из лыж, которые были воткнуты в снег возле хижины, и потому, хотя средняя температура на Земле Франца-Иосифа была несколько выше, чем на Севере, среди Полярного моря, мы все-таки порою сильно желали вернуться к миру и спокойствию дальнего Севера.

Ниже следует таблица средней температуры воздуха во время дрейфа «Фрама» и нашего санного путешествия.

Средние температуры (°C) во время плавания «Фрама»

Температура (°C) во время санного путешествия Нансена и Йохансена по льду

Периоды, когда температура была ниже 40 °C

* Января. ** Декабря.

Средние температуры суток в эти периоды (°C)

В течение долгих темных полярных ночей мы имели возможность с редким удобством наблюдать северные сияние. Они бывали неимоверно часто: в течение зимы, кажется, не проходило почти ни одного дня без того, чтобы не было видно северного сияния, достаточно явственного, чтобы его нельзя было не заметить. На южной стороне горизонта они бывали, по-видимому, не реже, чем на севере.

Многочисленность северных сияний может показаться странной, так как во время дрейфа «Фрама» мы находились значительно севернее той зоны, которая, по общепринятому мнению, опоясывает область наиболее частого их наступления. Эта область максимума северных сияний обнимает, как известно, полярные страны овальным кольцом, длинная ось которого идет приблизительно от южной оконечности Гренландии к пункту между Беринговым проливом и Новосибирскими островами и которое заходит на юг гораздо дальше на американской стороне (приблизительно до 60° северной широты), чем на европейской.

Из нашего опыта я вынес впечатление, что этот пояс максимума в той части Полярного моря, по которой нас несло, заходит значительно дальше на север, чем ожидали. Следовательно, полюс северного сияния, который есть центр, или полюс пояса максимума, не может лежать под 80° северной широты к северу от Смитова пролива, как предполагали, а расположен южнее, ближе к магнитному полюсу.

Для объяснения причин северного сияния наши наблюдения доставили так же мало, как и наблюдения других экспедиций. Многое склоняет мысль к катодным лучам, и толкование, что северные сияния суть катодные лучи, которые, исходя из солнца и притягиваясь землей, как магнитом, встречают земную атмосферу в зонах, окружающих ее полюсы, имеет за себя, по-видимому, много данных.