Айсберг на севере Земли Франца-Иосифа

Ледники, доходящие до моря, имеют тут крайне медленное движение в сравнении с языками гренландских ледников и относительно ровную поверхность; здесь образуются обширные плоские ледяные горы или плавучие ледниковые поля, которые, правда, невысоки – виденные нами поля такого рода не возвышались более чем на 5–6 м над поверхностью моря, – но которые имеют большое сходство с плоскими, ровными антарктическими ледяными горами и не похожи на горы, выходящие из гренландских фьордов. Говорили прежде, будто на Земле Франца-Иосифа были найдены ледяные горы значительной величины, что даже считалось доказательством существования здесь большой сплошной массы суши, но это не подтверждается нашими наблюдениями. Самая высокая из виденных нами ледяных гор возвышалась, по нашему определению, самое большее на 60 футов (18,3 м), да и то вместе с остроконечной вершиной; другие же виденные нами ледяные горы все значительно меньше.

Ближайшим следствием этой склонности ледников растекаться по сравнительно ровным базальтовым островкам, не развивая вовсе типических ледниковых языков, является то, что вдоль берегов острова замечается меньше следов действия ледников, чем можно a priori ожидать в столь обильной ледниками стране.

Ни в одном месте не нашли мы сколько-нибудь значительной морены; самая большая была замечена на острове Хоуэна, если только действительно это была морена. Лишь в нескольких местах, как, например, у мыса Рихтгофена, мы находили по краям ледников небольшие морены. По берегам рассеяно было немало большей или меньшей величины глыб, но ни про одну из них нельзя было уверенно сказать, что она принесена сюда ледником: громадное большинство их упало с вершины гор. Нигде не замечали мы, чтобы горные склоны были сглажены или исчерчены ледниковыми шрамами; впрочем, зависит это, может быть, оттого, что в этом суровом климате базальт легко выветривается. Вообще на форму и вид большинства здешних гор и горных утесов, которые местами вдоль берегов выступают из-под ледникового покрова, выветривание оказывало более решительное влияние, чем действие ледников. Они все, как одна, ниспадают крутыми стремнинами в виде сильно разрушенных и рассеченных стен с лежащими под ними огромными кучами упавших камней, а в самом низу часто замечаются одна или несколько береговых линий, или террас.

Во многих местах вдоль береговой линии островов мы находили эти следы прежнего стояния воды, которые указывают на изменение уровня моря в сравнительно позднейшее время. Наличие террас бросилось нам в глаза уже осенью 1895 г., едва мы подошли к Земле Франца-Иосифа. Так, на острове Торупа имеются две очень явственные береговые террасы на различной высоте над нынешним берегом. Зиму мы тоже прожили на береговой террасе, возвышающейся приблизительно на 20 футов над морем; но возле нашего зимовья было еще несколько других террас, из которых выдавались в особенности две; верхняя возвышалась приблизительно на 50 футов над водой. На острове Нордбрука я имел случай точнее измерить высоты береговых террас. Я уже упоминал выше, что станция Джексона расположена была на террасе, или береговой линии, высотою от 40 до 50 футов, но и над нею и под нею было еще несколько других. Так, я нашел, что хижина Лей-Смита, который зимовал тоже на этом мысу, помещается на нижней береговой линии, возвышающейся над водой на 17 футов. В других местах я обнаружил одну террасу, имевшую до 80 футов высоты; это была самая высокая из виденных мною.

Во многих местах возле мыса Флоры Джексон нашел скелеты китов. Мною найден был еще другой признак того, что море в сравнительно недавнее время стояло выше этих низменных береговых террас. Во многих местах они были усеяны большим количеством раковин (Муа truncata, Saxicava и пр.). Следовательно, здесь произошло в современную эпоху такое же поднятие суши относительно моря, которое замечено и в других северных странах и много доказательств которого я нашел также вдоль берега Сибири.

Само собой разумеется, что при геологических исследованиях сибирского берега мы не могли сделать многого, так как наши посещения этой страны были слишком случайны и кратковременны. Ни в одном месте мы не нашли первобытных неизмененных осадочных сланцев. Виденные нами первозданные горные породы состояли из кристаллических сланцев и гранита, между прочим, особенно характерного белого мусковитового гранита. В северо-восточном углу полуострова Челюскина находится много плотного кварцита, похожего на шведскую геллофлинту.

Важнее следы ледникового периода, найденные, как мне кажется, нами во многих местах северного сибирского берега. Уже холмистая равнина Ямала, покрытая гравием и мелкими камнями, напоминала мне равнины Северной Пруссии и заставила признать ее обширной поденной мореной. Эта равнина усеяна круглыми углублениями, наполненными водой и напоминающими озера Северной Пруссии. Мы не встретили на этой равнине больших валунов, и вообще наши исследования имеют столь беглый характер, что я не могу еще высказать с полной уверенностью своего мнения о ледниковом периоде этой страны. Севернее, однако, я нашел уже явственные следы ледникового периода. На берегу одного из островов Кьельмана, Оленьем Острове, я нашел следы шрамов, которые едва ли могли быть сделаны чем-нибудь иным, кроме ледника. Правда, плавучий лед может царапать берега; но оставляемая им штриховка будет непременно более поверхностна, а направление самих шрамов будет менее правильно. Штрихи, найденные мною здесь, имели определенное направление и шли параллельно друг другу. Несколько борозд были особенно явственны. Нетрудно объяснить, почему они сохранились лишь на той части берега, которая лежит близ уровня отлива, – потому что горная порода – она состоит здесь из слюдяного сланца – быстро выветривается в этом суровом климате, лопается и растрескивается вдоль и поперек от мороза и все следы штриховки, не покрытые водой и потому подверженные выветриванию, исчезают.

Рабочий кабинет Нансена

Повсюду на северном берегу Сибири, где мы высаживались, земля была усеяна камнями большей и меньшей величины. В одних случаях они принадлежали к горным породам, находящимся в данном месте in situ; в других – я находил большие глыбы, отличные от местной породы. Вид вполне типической морены имел берег западной стороны полуострова Челюскина, в глубине бухты Толля, на который я однажды (8 сентября 1893 г.) выходил для охоты на оленей. Это очень холмистая равнина; на ней рассеяно такое множество валунов различных горных пород, что трудно предположить, чтобы они были занесены сюда чем-нибудь иным, кроме ледников. [406] И вся страна имеет решительно вид поденной морены. То обстоятельство, что в некоторых местах, по берегам моря и ручейков, где обнажалась глина, я находил указание на слоистость, едва ли может служить возражением, так как, например, в южной Норвегии известно много несомненных морен, которые имеют ясную слоистость. Это показывает только, что морена образовалась под водой.

Могут подумать, что эти ледниковые остатки зависят от образования местных ледников; но если сопоставить их с тем, что барон Толль почти одновременно с нами наблюдал восточнее, на Новосибирских островах и в Анабарской области, где им констатированы интересные остатки ледникового периода, то можно сказать с полной уверенностью, что вся северная часть Сибири была некогда погребена под ледяным покровом, подобным тому, какой в свое время простирался над всей Северной Европой, и обычное мнение, будто в Сибири не было ледникового периода, оказывается неверным.