Он вышел из лесу на край покосного луга, под дубы, и осторожно оглянулся. Вокруг было пусто и тихо. Только где-то в орешнике жалобно чирикала какая-то одинокая птичка. Оголенный лес застыл в неподвижности. Ветер согнал опавшие листья с поляны, и землю под дубами густо устилали желто-зеленые желуди. Желудей было так много, что их можно было брать просто пригоршнями. «Никто не собирает, — подумал Карп, — а напрасно. Нужно будет прийти когда-нибудь. До войны свиней кормили, а теперь и сами поедим», — он тяжело вздохнул и, нагнувшись, начал было сгребать желуди в кучу. Но потом порывисто выпрямился, снова огляделся вокруг и посмотрел почему-то на небо. По небу медленно плыли косматые овчины туч. Вечерело. Карпу стало как-то не по себе на открытом месте, и он спрятался в гуще ореховых кустов.

Ждать ему пришлось долго. Старику уже начинало казаться, что Лесницкий не придет; росла тревога за Татьяну и Любу.

«Налетит карательный отряд во главе с этим иродом, — подумал он о Визенере, — сразу же за них возьмется. Надо идти».

Но уйти, никого не дождавшись, он не мог. Кто знает, — будет ли другой такой случай? А эта встреча решала многое — он понимал это.

Только в сумерки он увидел, как из лесу вышли два человека и остановились под дубами.

— Нету, — сказал один.

— Не может быть, — ответил второй.

Карп по голосу узнал Лесницкого и смело вышел из кустов.

— А вот и он, — сказал Лесницкий и пошел навстречу.

— Вечер добрый, Карп Прокопович. Медком не угостишь? — шутливо спросил спутник Лесницкого.

И Маевский с удивлением узнал в нем председателя райисполкома Приборного.

— Сергей Федотович?!

— Он самый! Удивляешься, старый?

— Есть чему. Так… Вместе вы руководили, вместе, значит, и воюете.

— Вместе строили жизнь, вместе обязаны и защищать ее. Все… Весь народ, — ответил Приборный… — Ну, присядем, друзья.

Приборный снял с шеи автомат и опустился на землю под дубом. Лесницкий и Маевский сели возле него — один против другого.

— Ну, угости хоть табаком, если медку нет. У тебя ведь все отменное, старый чародей, все первого сорта. Эх, поел бы я сейчас медку! — с удовольствием причмокнул губами Приборный.

— Я могу принести, Сергей Федотович, — ответил Карп.

— Да ну-у? Все-таки припрятал?

— Пудиков десять.

— Молодчина! — весело засмеялись Приборный и Лесницкий.

Закурили. Немного помолчали. В небе начали загораться первые звезды.

Тишину нарушил Лесницкий.

— Что ж замолчали? Рассказывай про жизнь, Карп Прокопович.

Маевский тяжело вздохнул.

— Что тут рассказывать, сами знаете. Не жизнь, а мука. Пекло. Когда только это кончится?

— Скоро, — улыбнулся Лесницкий. — Но все-таки придется повоевать. Ничто не приходит само собой, без борьбы. Тем более — победа. Враг у нас — сильный, хитрый и безжалостный. Цель его — уничтожить наш народ, захватить нашу землю, наше богатство. В большинстве случаев он берет вооружением, но в последнее время он применяет разные выдумки, хитрости, использует все способы… Но народ наш не верит фашистам. Народ восстал, он хочет бороться. Нужно только организовать его, правильно руководить его борьбой. Вот это наша обязанность. — Секретарь райкома замолчал, а потом неожиданно спросил: — За что они сожгли твою хату?

Маевский рассказал.

Приборный и Лесницкий переглянулись между собой и улыбнулись.

— Просто клад этот хлопец. Никогда ни в чем не ошибается, — сказал Приборный.

— Кто такой? — не понял Маевский.

— Один наш партизан, — ответил Приборный.

— Ваш сосед, — добавил с улыбкой Лесницкий.

— Что-то давно он не появляется у нас. Мои девчата ждут — не дождутся его.

— Почему?

— Одна — дочка покойницы Христины — до вас хочет с ним пойти. А моя дочка — повидаться со старым знакомым; вместе в школе учились.

Лесницкий спросил:

— Да, раз к слову пришлось: кто муж твоей дочки и где он теперь?

Маевский смущенно закашлялся:

— Кхе-кхе… Как вам сказать? Нету у нее мужа.

— Нет?

— Вы не подумайте чего плохого, Павел Степанович. Дело в том, что дитя это — не ее, — и Карп откровенно рассказал партизанским командирам все то, о чем знали только он да Татьяна, что они скрывали даже от старшей сестры Татьяны.

Партизаны слушали с большим вниманием и в один голос высказали свое восхищение девушкой.

— Молодчина! Героический поступок. Вот, комиссар, яркий пример и типичный, конечно. Гордиться надо такой дочкой, старый чародей.

— В самом деле — благородно и красиво! В таком возрасте — и усыновить! Чудесно!

Их единодушное одобрение взволновало Маевского. Он осторожно кашлянул и тихо сказал:

— Но о том, что это не ее дитя, не знает никто, даже женка моя. Так что…

— Это правильно! Пусть об этом знает возможно меньше людей. Так будет лучше, — ответил Лесницкий и, помолчав, спросил: — Значит, на семью твою можно положиться?