Мы с Джастином вместе наблюдали за забегом, истерически смеясь над тем, как бегали и падали пьяные люди. Забег был ещё зрелищнее из-за того, что вчера вечером прошёл сильный ливень, оставляя землю скользкой и размытой. Казалось, эти условия плохо сочетались с нетрезвыми обитателями кемпингов, делая их похожими на участников боев в грязи.

Несмотря на то, что мы практически не разговаривали, я была рада, что мы с Джастином провели немного времени вместе, беззаботно веселясь. За последнюю неделю между нами определенно возникло напряжение, и команда тура уже начала это замечать.

После «обнажённого забега» большинство из ребят решило пойти к палаткам с пивом. Я вежливо отказалась, так как моё горло начало першить то ли от аллергии, то ли от начинающейся простуды. Учитывая, что мне платят за мой голос, я решила, что будет лучше отказаться от вечерних празднеств и пойти спать. Я с предвкушением ждала завтрашнего выступления и хотела, чтобы всё прошло идеально.

Вернувшись в автобус, я заварила себе эвкалиптовый чай и начала готовиться ко сну. В зоне кемпингов было шумно, но включив спокойную музыку, я легко забыла о том, что вокруг меня идёт вечеринка. Я позвонила Джеку и вкратце рассказала ему о сегодняшнем дне, а он рассказал о своём. Он упомянул, что завтра утром у него заседание совета директоров и при этих словах его тон голоса изменился. Я знала, это заседание означало то, что Джек будет находиться в одном помещении со своим отцом, чего он, несомненно, избегал любой ценой.

Джек планировал утром пробежать десять миль, чтобы снять стресс перед предстоящим многочасовым нахождением в непосредственной близости с отцом. По сути, он отрёкся от него несколько лет назад, когда отец развлекался с кучей любовниц в два раза младше него вместо того, чтобы ухаживать за больной женой, умирающей от рака. С тех пор Джек мирился с присутствием отца только в случае крайней необходимости, оборвав с ним все отношения, кроме деловых. За последние месяцы всё стало намного хуже, когда он вмешивался в нашу жизнь с Джеком. Я хотела спросить, не случилось ли что-нибудь ещё, и это вызвало такую враждебность в его голосе, но что-то подсказывало мне, что лучше задать этот вопрос в другой раз, возможно, при личной встрече.

Мы около часа болтали по телефону и перед тем, как попрощаться, в дверь автобуса постучали. Я открыла её, не вешая трубку и ожидая увидеть пьяную Сиенну, но вместо неё обнаружила Джастина. Он не сказал ни слова и ждал моего приглашения. Я сказала Джеку, что позвоню завтра, так как пришёл менеджер тура, чтобы обсудить наши ближайшие планы, и мы пожелали друг другу «спокойной ночи». Я ненавидела себя за враньё Джеку, но знала, как он относится к Джастину и с него достаточно, что завтра утром на заседании совета директоров ему придётся смириться с присутствием отца.

Джастин ждал за открытой дверью автобуса, пока я не повесила трубку.

— Могу я войти, Сид?

Я слегка колебалась, но потом отошла в сторону, продолжая удерживать дверь открытой и молча отвечая на его просьбу. Я знала, Джеку не понравилось бы мое времяпрепровождение наедине с Джастином, но я решила, что это было подходящим моментом, чтобы снять напряжение, возникшее между нами. Я подумала о своем обещании Джеку — о нахождении посторонних мужчин в моём номере, и оправдывала себя тем, что не нарушала его, пока мы находимся в общей части автобуса. Я не могла себе представить, что можно провести три месяца в туре с Джастином, и в какой-то момент не оказаться вместе в этой части автобуса. Лучше прояснить всё сейчас и двигаться дальше с меньшим напряжением между нами.

Джастин сел и мы одновременно начали говорить. Мы нервно засмеялись, а затем последовало неловкое молчание.

— Сперва ты, — сказал он.

— Я только собиралась спросить, почему ты не отрываешься вместе со всеми у палаток с пивом?

— Ох, пивная вечеринка превратилась в вечеринку автографов, так что я сбежал, как только поток фанатов на время прекратился.

Я улыбнулась:

— Часть расплаты за вашу славу.

— Видимо, так и есть.

Джастин провел рукой по волосам. Язык его тела говорил о том, что постоянное внимание на самом деле волновало его больше, чем он это показывал.

— Что ты собирался сказать, Джастин?

Джастин засунул руки в карманы и посмотрел вниз, потирая ногой маленькое пятно на ковре. Это напомнило мне маленького ребенка, который хотел в чем-то признаться своей маме, но боялся её реакции.

— Я собирался извиниться за то, что в последнее время вёл себя как дурак.

Он неуверенно посмотрел на меня и застенчиво улыбнулся. Это было первым проблеском того Джастина, которого я знала.

— Ты был ещё тем дураком.

Я улыбнулась и слегка толкнула его плечом в дружеском жесте, который должен был разрядить обстановку.

Джастин ответил, смеясь:

— Так и знал, что я так легко не отделаюсь.

Я засмеялась, почувствовав, что напряжение между нами начало ослабевать от этой дружеской перепалки.

— Хочешь, я надеру тебе зад в «Rock Band», друг?

Джастин удивлённо вскинул брови и к нему вернулась его дерзкая ухмылка.

— Попробуй, блондиночка.

Мы играли в «Rock Band» на плоском экране боле двух часов, валяясь на противоположных сторонах дивана. Я сбилась со счета побед и поражений, но к тому моменту, как в автобус, спотыкаясь, вошла Сиенна, я была уверена, что проиграла.