Джек был тем человеком, который брал на себя инициативу везде, куда бы мы не пришли. В этом был он весь. В ресторане он называл имя администратору, в баре он заказывал напитки у бармена, в магазине он платил кассирше и оставлял её с кокетливой улыбкой, даже не стараясь. Поэтому я знала, что он пытался побороть себя, когда медсестра попросила его назвать имя, но не ответил.

— Вы его семья? — медсестра вопросительно посмотрела на нас.

— Да, я его невестка, а Джек его сын.

Я сжала его руку, надеясь, что он поймет мою необходимость врать, чтобы нам обоим позволили войти.

Сестра указала в дальний угол помещения, где две женщины работали над мужчиной, и мы двинулись в ту сторону.

— Миссис Хестон? — мне потребовалась минута, чтобы понять, что медсестра окликнула меня, и я повернулась к ней.

Когда она заговорила, её голос был тихим и полным сочувствия:

— Врач только что ушел. Он вернется через несколько часов, но я должна вас предупредить... — медсестра колебалась, и казалось, тщательно подбирала правильные слова. — Сердце вашего тестя было сильно повреждено, и он находится на аппарате жизнеобеспечения. Сейчас за него дышат машины.

Что медсестра хотела мне этим сказать? Отец Джека умрет? У людей постоянно случаются сердечные приступы, но они выживают. Внезапно я почувствовала тошноту, и комната начала вращаться.

— Миссис Хестон, с вами всё хорошо? — голос медсестры был полон беспокойства, когда она сделала шаг в мою сторону.

Казалось, Джек выплыл из своего туманного состояния и когда заговорил, я услышала панику в его голосе:

— Сид, ты в порядке? — он повернулся, встал передо мной и взял за плечи, чтобы успокоить.

Глубоко вздохнув, я изо всех сил пыталась восстановить самообладание. Я должна здесь поддерживать Джека, а не наоборот.

— Да, да, я в порядке. Извини, иногда от больниц меня тошнит, — попыталась я слегка улыбнуться.

Некоторое время Джек изучал меня, затем кивнул, видимо, удовлетворившись моим ответом. Мы подошли к кровати мистера Хестона, и открывшийся вид испугал меня. Обычно загорелый энергичный мужчина был бледным и осунувшимся. Машины двигались вверх-вниз, на мониторах вспыхивали цифры, и все были подключены к проводам, свободно свисающим с его безжизненного тела.

Джек стоял и долго смотрел на отца, не говоря ни слова. Шли долгие минуты, а мое сердце болело за любимого человека, который выглядел потерянным, глядя на безжизненное тело перед собой. Наконец, я взяла два стула, стоявшие около кровати, чтобы мы могли сесть рядом с ним. Мужчина, лежащий передо мной, выглядел так беспомощно и одиноко. Я знала, как Джек относится к нему, но мне все равно было больно видеть его таким. Не могу даже представить себе, что Джек чувствует сейчас.

Не задумываясь, я потянулась и взяла мужчину за руку. Я подняла глаза, так как рука не реагировала на мое прикосновение. Просто я знала, что в такие моменты человека нужно было утешить, независимо от того, что он сделал в своей жизни. Боковым зрением я видела, как подбородок Джека напрягся, но он ничего не сказал.

— Он не должен быть сейчас один, — прошептала я Джеку.

Посмотрев на меня, Джек кивнул и взял мою руку в свою.

Пока мы ждали врача, прошло несколько часов, но нам показалось, что это были дни. Когда он, наконец, пришел, то объяснил, что они собираются сделать МРТ головы, чтобы проверить активность мозга, и мы узнаем больше только после получения результатов. Когда за ним пришли перевозчики, медсестры предложили нам пойти позавтракать и выпить кофе.

Я сказала Джеку, что мы должны позвонить Бэтти и попить кофе, глядя на пробки в час пик за окном. Он согласился, но я была удивлена, когда он протянул мне свой телефон. Я сообщила Бэтти последние новости и обещала позвонить, как только узнаю больше.

***

Прошло часа три, и мы вернулись к постели мистера Хестона как раз к приходу врача. Пока держала его руку, я искала хоть какие-либо признаки жизни, но чем больше времени проходило, тем меньше надежды у меня оставалось.

— Мистер и Миссис Хестон, можем ли мы поговорить в коридоре? — голос врача был мрачным, и я не ждала, что наш разговор принесет хорошие новости.

Мы послушно проследовали за ним в коридор, крепко держась за руки.

— Мне жаль сообщать вам, но повторный скан не обнаружил активность головного мозга. Прошло уже двенадцать часов, поэтому шансы на какое-либо полноценное выздоровление резко уменьшились. Мы повторим скан через двенадцать часов, прежде чем ставить окончательный диагноз, но на этом этапе вы можете начать готовить себя к худшему.

Врач сделал паузу, чтобы позволить нам вникнуть в чудовищность того, что он только что сказал.

— У вашего отца есть DNR?* — врач посмотрел на нас обоих, а я на Джека.

(Примечание переводчика. DNR* — предписание «не реанимировать». Добровольный отказ пациента от реанимации).

— Понятия не имею, — сказал Джек, сжимая мою руку.

— Есть кто-нибудь, кто может знать?

Джек не ответил. Я положила свободную руку ему на плечо. Он так сильно сжимал мою руку, что пальцы начали неметь, и посмотрел на меня в ответ на прикосновение.