Правда, возможность поразмышлять обо всем этом появилась у меня уже здесь, в тюрьме. В той самой тюрьме, где я отсидел год один и тринадцать лет вместе с Беллой. Я думал очень долго и много - ведь другого занятия все равно не имелось. Иногда я даже разговаривал с самим собой, как с Северусом, спрашивая: но почему? Почему маглорожденная гриффиндорка? И тут же отвечал сам себе: да потому же, почему одержимая чокнутая фанатичка.

Потому что любовь - Мерлин раздери того, кто ее придумал - не спрашивает и не разбирает. И если любишь только одну женщину во всем мире - тебе наплевать представительница она «благороднейшего и древнейшего семейства» или маглорожденная, гриффиндорка или слизеринка, истинный ангел или дьявол во плоти. Наплевать даже, если она любит другого. Важно, что ты любишь ее. И ты действительно сделаешь ради своей любви все, если только и вправду любишь.

Когда я вспоминаю о Белле, то еще сильнее завидую Снейпу. Я тоже хотел бы умереть ради своей любимой, с ее именем. Но смотря правде в глаза, мне приходится признать, что едва ли у меня когда-нибудь хватило бы на это смелости. Его любовь не смогла победить даже смерть, а моя выгорела дотла сразу после того, кончины той женщины, которая вызывала эту бурю страстей. Теперь у меня есть только темная камера и тонкая полоска света из тюремного окна. От Беллы в этом мире не осталось ничего. И от меня тоже не останется. Нас обоих постараются забыть как можно скорее. Мы заслужили это. Некоторые вещи приходится принимать такими, какие они есть. Моя жена мертва, да, по сути, мертв и я. Но этот человек будет жить. Всегда...

Глава 8

Минерва Макгонагалл.

Долгие годы, отвечая в школе за распределение учеников, я верила, что Распределяющая Шляпа никогда не ошибается. Никто и никогда на моей памяти не смел усомниться в ее решениях. Этот древний артефакт, зачарованный самими Основателями, считался абсолютно непогрешимым. Сама мысль о том, что распределение может быть неверным или чересчур поспешным, воспринималась, как кощунство. И уж тем более, я никак не ожидала, что подобное мнение может высказать директор.

Лишь когда Гарри рассказал мне о словах Альбуса, сказанных им Северусу Снейпу три года назад в ночь после Святочного Бала, я впервые задумалась над этим. Неужели Альбус на самом деле так считал? Я помню попытку лорда Волдеморта упразднить процедуру распределения, но представить, что Альбус скажет такое именно Северусу Снейпу…

На самом деле сначала, сразу после того, как я узнала обо всем, я удивлялась и даже досадовала на Альбуса за то, что он никого не посвятил в эту тайну. Мне казалось, что таким образом он проявил недоверие к нам, словно мы не смогли бы сохранить этот секрет. Да, я прекрасно знаю, что он дал слово, но неужели он не понимал, какую ношу оставляет на плечах Снейпа? Да и чисто по-человечески несправедливым было позволить считать убийцей невинного. Один раз мы все уже сделали такую ошибку с Сириусом Блэком… Сейчас же я осознала: Альбус, как всегда, знал что делал. И труднейшую задачу он доверил единственному человеку, в котором был уверен, что тот выполнит ее во что бы то ни стало и сделает даже больше чем нужно. А посвятив в их с Северусом планы кого-то из нас, он поставил бы под угрозу все и, в первую очередь, безопасность детей...

Мы с Северусом Снейпом не ладили никогда, даже будучи коллегами. Нет смысла скрывать, что причиной этому был по большей части его, мягко говоря, сложный характер. К тому же слишком памятно нам обоим было то время, когда он был еще моим учеником. Он не скрывал своей неприязни к Гриффиндору и ко мне лично, а меня, разумеется, не могло не оскорблять столь предвзятое отношение к представителям моего факультета. Мы оба сознавали, что наше поведение только усугубляет вражду между факультетами, и, тем не менее, не могли переступить через себя. Я подозревала, что для Северуса это было связано с тем школьным конфликтом, что существовал между ним и Джеймсом Поттером и его тремя друзьями.

Джеймс Поттер и Сириус Блэк были моими самыми любимыми учениками. Красивые, веселые, обаятельные, талантливые - они заслуженно пользовались всеобщей любовью. За ними ходили толпы поклонников и даже учителя, что греха таить, не могли противиться теплому чувству, которое те вызывали. Северус же, напротив, всегда был одиночкой. Джеймсом восхищались за его успехи в квиддиче, а у Северуса с полетами имелись явные проблемы, что усугубляло равнодушие к спорту. Среди учеников квиддич часто называют единственным предметом в Хогвартсе, которому нельзя выучиться по книгам. И, к сожалению, такое мнение соответствует истине. Даже анимагия и то не так «капризна», как этот замечательный и неповторимый вид спорта. Талант к нему действительно «в крови». Он либо есть, либо нет. И Джеймс Поттер обладал этим даром, что я всегда считала причиной зависти Северуса Снейпа к нему.

В их конфликте я почти всегда принимала сторону гриффиндорцев. Нельзя сказать, что я смотрела на выходки Джеймса и Сириуса сквозь пальцы, когда они уже переходили все мыслимые границы, но все же я часто проявляла излишнюю снисходительность. И когда Северус платил им той же монетой, мои наказания бывали куда строже, если, конечно, мне удавалось поймать его на этом. К тому же главные школьные бузотеры умели находить столь убедительные оправдания и объяснения для любых своих поступков, что им хотелось верить. Северус же никогда не снисходил до того, чтобы оправдываться или объяснять свое поведение. А когда ученик подробно приводит причины, побудившие его нарушить правила, а потом просит прощения, это производит абсолютно иное впечатление, чем когда он держится так, словно объяснять кому-либо свои действия - ниже его достоинства. Уже тогда гордый упрямый нрав Северуса, его нелюдимость и грубая манера общения отталкивали от него большинство людей. Да и его увлечение Темной магией тоже внушало справедливое недоверие и опасения. Даже на своем собственном факультете он ни с кем не был близок по-настоящему. Лили Эванс была его единственным другом.

Я помню, как первые годы учебы они почти не разлучались. Везде их можно было встретить вдвоем: в библиотеке, на уроках, у озера в тени деревьев, в каком-нибудь из баров Хогсмида за маленьким столиком в углу. Лили была самым милым и добрым созданием на свете - это подтвердил бы каждый, кто был с ней знаком. Ее очарование и нежная сострадательная душа в Хогвартсе стали легендой. Многие ее друзья и товарищи по факультету удивлялись, почему она дружит с Северусом. Я в какой-то мере разделяла их чувства, находя этого мальчика весьма неприятной личностью и совсем неподходящей компаний для Лили.