Я как сейчас вижу тот летний день, когда я и Северус сидели в гостиной Малфой-мэнора. Темный Лорд уже тогда отличал Северуса, несмотря на его молодость. Он был впечатлен его явным превосходством над всеми остальными, хотя и не был еще с ним так откровенен, как в период Второй войны. Глубокие и обширные познания в самых разных областях, талант изобретателя, решительность, холодный и практичный ум, невероятный уровень владения окклюменцией - все это явно вызывало у повелителя нечто похожее на уважение. Во всяком случае, юноша очень скоро стал одним из ближайших его сторонников, удостоился такого доверия, которым кроме него пользовались только Люциус и моя сестра Белла…

В тот день Северус пришел к нам и сообщил, что должен передать Люциусу какие-то дополнительные приказания, связанные с поручением, данным моему мужу или что-то такое - как я уже сказала, мне никогда не сообщали подробностей, а я не стремилась их выведать. Но Люциуса за полчаса до его прихода срочно вызвали в министерство. Он должен был вернуться в ближайший час, а пока я пригласила Северуса, если только он не слишком спешит, войти и дождаться мужа. Мы вдвоем удобно расположились в гостиной с бокалами лучшего эльфийского вина и беседовали о какой-то статье, недавно опубликованной Дамблдором в журнале «Трансфигурация сегодня». Ни мне, ни Северусу в школе не давался этот предмет и вдобавок мы оба не принадлежали к числу людей, питавших теплые чувства к Альбусу Дамблдора - неудивительно, что нам нашлось, что обсудить… Увлеченно разнося в пух и прах взгляды и слог нашего драгоценного директора, мы совершенно не заметили, как в распахнутое окно влетела сова со свежим номером «Пророка». Я взяла у птицы газету и небрежно бросила ее на столик, стоявший между нами.

Она упала так, что прямо перед нашими глазами оказался крупный заголовок заметки, сообщавшей о состоявшейся сегодня помолвке двух «самых известных и одаренных молодых волшебников последних лет: Джеймса Поттера и Лили Эванс». Чуть ниже шла большая в половину газетной страницы фотография счастливой пары и длинная статья, пестревшая пошлыми и до предела банальными эпитетами вроде «невероятно красивой пары» и «сердец, нашедших друг друга».

Джеймса Поттера я в школе знала лишь как друга моего кузена Сириуса. Конечно, он также был известен и как лучший в школе игрок в квиддич, только я никогда особенно не интересовалась этой игрой. Поттер всегда казался мне самодовольным ничтожеством и к тому же испортившим Сириуса вконец. Никогда не забуду крики и слезы тети Вальбурги, когда ее старший сын, наследник рода Блэков на шестом курсе вдруг сбежал из дому к родителям своего приятеля - этого самого Джеймса Поттера. Я и Регулус тогда смогли успокоить ее, только пообещав, что ничего подобного впредь не произойдет ни с кем из семьи Блэк. Поэтому, увидев на газетной фотографии сияющую от счастья физиономию Поттера, я сделала пренебрежительную гримасу и подняла глаза на своего собеседника...

Северус сидел в кресле, неестественно выпрямив спину. Так выглядит человек, у которого отобрали весь воздух сразу. Его черные глаза были устремлены на заголовок, бокал выпал из застывших пальцев и упал на пол, заливая светлый ковер вином… Стараясь сохранить непринужденность тона я спросила, что случилось. Он ответил, что все в порядке, но его голос был настолько фальшиво бодрым, что это взволновало меня не на шутку. Затем он встал из кресла, поднял упавший бокал и, поставив его на стол, устремился к двери, ведущей в сад. Он шел спокойным и размеренным шагом, но его движения были до такой степени деревянными, что это напугало меня куда больше, нежели истерика или крики отчаяния. Напугало так сильно, что, подождав несколько минут, я неслышно вышла вслед за ним и устремилась в сад...

Я нашла Северуса в самой глухой части сада, где стояла красиво оплетенная пышно цветущими розами летняя беседка, в которой я любила сидеть знойными вечерами. Он стоял возле нее, прижав одну руку к груди, а другой держась за оплетающий беседку розовый куст. Цветов на этой ветке почему-то не было, зато два длинных острых шипа впивались прямо ему в ладонь. Я как завороженная глядела на это зрелище. Шипы впились довольно глубоко в кожу, но он словно не замечал этого, не делая ни малейшей попытки убрать руку. Так, без малейшего движения он простоял несколько минут. Затем медленно двинулся в сторону дома. Я пустилась бегом через сад обратно в гостиную и успела занять свое место прежде, чем Северус, как ни в чем не бывало, вошел, налил себе еще вина и, опустившись в кресло напротив меня, продолжил прерванный разговор. Прошло не больше получаса, когда появился Люциус и я ушла в свою комнату, чтобы Северус случайно не заподозрил, будто я смогла что-то понять в его поведении. Тут мне и пришли на ум казалось давно и прочно забытые слова колыбельной.

А спустя немногим более года Темный Лорд был повержен. Лили Эванс вместе со своим мужем, как известно, погибла. К счастью, ни Люциуса, ни Северуса не стали преследовать за пособничество Темному Лорду. Северус неоднократно бывал у нас, как и прежде, даже став уже преподавателем в Хогвартсе. Именно его присутствие в этой школе помогло мне убедить Люциуса отказаться от идеи отослать нашего единственного сына учиться за границу. Я доказывала ему, что Северус сумеет приглядеть за нашим сыном и будет контролировать его. Как и мой муж, я была не в восторге от Дамблдора и его методов организации учебного процесса в Хогвартсе. Северус Снейп был, пожалуй, единственным человеком, которому я не боялась доверить своего ребенка. Я не сомневалась, что Драко, как и все Малфои, будет учиться в Слизерине. Северус сумеет воспитать его как следует, несмотря на вредное влияние Дамблдора. Под давлением таких доводов муж сдался, чему я искренне порадовалась, потому что вряд ли сумела бы вынести, чтобы мой сын находился большую часть года слишком далеко от меня.

Да, именно с рождением Драко я впервые познала настоящую любовь. Сказать, что мой сын для меня - все, значит, почти ничего не сказать. Иногда я даже стыдилась такой безумной материнской любви. Ни моя собственная мать, ни тетя Вальбурга никогда не испытывали к своим детям ничего похожего. Пока он был совсем маленьким, я ласкала и баловала его без меры, словно самая обыкновенная магла. Бывали дни, когда я не отпускала его от себя ни на шаг - мне нужно было видеть его постоянно, держать его в объятьях, вдыхать запах его волос, слышать голос. Если этого не происходило - меня охватывал панический страх, что он потеряется, что его у меня отнимут или он попадет в беду, от которой я не сумею его оградить… По мере того, как Драко рос, я заставляла себя быть сдержаннее, старалась не проявлять своих эмоций слишком бурно, постоянно повторяла себе: «Нарцисса, возьми себя в руки. Твое поведение не подобает наследнице Блэков, жене Малфоя», но безуспешно. Я все также переживала за него каждую минуту. Его письма из Хогвартса ждала с таким нетерпением, что самой становилось стыдно за себя. Одна лишь тень подозрения, что моему сыну может грозить опасность, заставляла меня трепетать от страха.

С возвращением Темного Лорда у меня не было ни одной спокойной минуты, постоянное чувство тревоги за мужа и сына действовало хуже, чем Азкабан. Арест Люциуса мы с Драко смогли пережить только потому, что были вместе и поддерживали один другого. Когда же я узнала о задании, которое дал Драко Темный Лорд, то чуть не сошла с ума. Он поручил шестнадцатилетнему недоучившемуся школьнику сделать то, с чем и сам не справился - убить самого могущественного волшебника в Британии. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться - он не верит, что Драко сможет добиться успеха, он хочет его смерти! Я всегда разделяла идеи Люциуса, я ни разу ни одним словом не осудила его, я стойко перенесла его провал и заключение в Азкабане, мирилась с тем, во что Темный Лорд превратил наш дом, мирилась с присутствием своей сумасшедшей сестры. Но отнять у меня сына я не смогла бы и целая сотня одержимых психопатов! Я слишком любила его для этого, почему и бросилась именно к Северусу. Я всегда уважала его и обратилась к нему первому, едва мне потребовалась помощь. Да, я понимала, что подвергаю этого человека смертельной опасности, но не могла поступить иначе. Я знала, что могу ему довериться, он поймет меня и поможет, ведь он и сам знает, что значит любить кого-то больше всего на свете...