На Беллу я даже не особенно злился. Она меня не любила, так что и взятки с нее были гладки. Это она была мне нужна, я сам за ней бегал, готов был терпеть все вздорные выходки. Значит, сам и виноват. Вдобавок мы даже не были женаты. Никто никому ничего не должен, никто ничего не обещал…

Она уходила к нему по ночам в Ставку. Бывало, что и каждую ночь. И низлу было ясно (как мне тогда казалось), чем они там занимаются. Когда Белла возвращалась, у нее еще хватало наглости ложиться со мной в одну постель. Засыпала она мгновенно, едва успев донести голову до подушки. Утомилась, бедняжка…

Я ненавидел ее, Лорда и больше всех себя — за то, что не хватало сил бросить Красотку. Стоило представить, что я не смогу ее видеть, слышать, прикасаться к ней, как становилось почти физически больно. Это была даже не любовь, а какая-то зависимость. Я был готов прикончить Беллу, но не мог без нее обходиться. А еще мне был нужен секс.

Самое поразительно, что Красотка мне это позволяла. Правда, каждый раз у нее делалось такое лицо, будто она едва сдерживает отвращение. «Только быстрее», — цедила она сквозь зубы и тут же поворачивалась на живот, чтобы не видеть моего лица. Когда я смотрел, как она лежит, равнодушно раздвинув ноги, хотелось всунуть между ними раскаленную кочергу.

Белла вела себя, как проститутка, только гораздо хуже. Шлюха хотя бы пытается угодить клиенту, а эта даже не пыталась. Не успеешь кончить за три минуты — твои проблемы. Не хочешь в такой позе — ну и не надо. Разумеется, никакого минета — видите ли, это мерзко. А с ним, интересно, не мерзко?!

Сам удивляюсь, как я ни разу не вмазал ей как следует. Хотя это было бы нечестно. Виновата передо мной была не только и не столько она — что же на ней злость-то вымещать?

В то время я почти ни с кем не виделся, кроме как по делу. Погано, тошно было на душе, и казалось, что все давно знают и надо мной посмеиваются. А то и, чего доброго, начнут давать советы…

Давать советы, впрочем, никто не рвался. Даже Ивэн Розье не высказывал свое мнение на этот счет, хотя уж он-то всегда ревностно оберегал честь кузины (раз уж не удалось в свое время лишить ее этой самой чести). Но тут и он стал избегать любых разговоров на тему Лорда и Беллы, и это можно было счесть дурным предзнаменованием. Я очень надеялся, что не дойдет до срыва, — тогда прилетело бы и мне, и Лорду, да и Белле бы мало не показалось…

Чтобы меньше видеть Красотку, я старался возвращаться домой поздно ночью. Остальное время торчал в Ставке или бродил по магловским кварталам, где можно было не бояться встретить знакомых. А куда еще было деваться? В Торнхолл, к родителям, чтобы мне там по полочкам все разложили и объяснили подробно, как и где я совершил ошибку? Нет уж, хватит, осточертело… Вместо этого я предпочитал по вечерам пьянствовать — иногда вдвоем с Ивэном, а иногда один, где-нибудь в дешевом баре в Ночном переулке, где был шанс не только напиться, но и затеять драку с кем-нибудь. Ты надаешь по морде, тебе надают — уже на душе полегче… Главное было не попасться патрулю, когда, опухший и поддатый, бредешь к общественному камину.

После одного такого веселого вечера я заявился наутро в Ставку, не потрудившись даже свести фонарь под глазом. Колин Розье встретил меня на пороге разведотдела и с ходу окатил ведром холодной воды — в прямом смысле слова. Заодно пообещал сделать мне клизму, если я немедленно не протрезвею.

— Для него срочное дело есть, а он явился в стельку пьяный! На, быстро выпей это! Что значит: «Не хочу»? Думаешь, я тебе силком влить не смогу?!

Он сунул мне под нос стакан с антипохмельным зельем, которое почему-то всегда воняет, как помойка. На вкус оно примерно такое же, зато мозги прочищает отлично.

— Какое дело? — спросил я, когда позывы блевать прошли.

— Нужно пообщаться с одной журналисткой из «Пророка», — Розье швырнул мне свежий выпуск газеты. — Она, должно быть, из новеньких, я о ней ничего не знаю. Написала о нас скандальную статью. При этом девка, судя по всему, не дура… Надо выяснить, что за птица. Давай, действуй!

Я уставился на подпись под статьей.

— Рита Скитер?! Не знал, что она подалась в журналистику…

— А ты с ней знаком?

— Это моя однокурсница, — сказал я и тут же усомнился в своих словах. Риту я помнил как пухлую девчонку в очках, отличницу и зануду. Училась она на Рэйвенкло, так что мы мало пересекались, да и разговаривать с ней было невозможно — она никогда не смотрела в глаза и только невнятно что-то мямлила. Правда, фигура у нее развилась рано, и уже на третьем курсе грудь так и распирала школьную мантию — по крайней мере, было на что поглядеть.

И эта толстая, грудастая, скучная Рита стала журналисткой? Да еще и написала нечто скандальное? Не может быть. Скорее уж, кто-нибудь под псевдонимом — хотя кому нужен такой псевдоним…

Следующие два часа я потратил на изучение газетных подшивок. Выяснил, что Рита начала писать в «Пророк» полгода назад, а до того, судя по всему, нигде не публиковалась — во всяком случае, я не нашел. Материалы у нее были ничего себе, умные и весьма ироничные. Поначалу она была аккредитована при Визенгамоте, но после того, как в марте едко прошлась по очередным бюджетным слушаниям, ее статьи исчезли из газеты — должно быть, Риту выгнали из визенгамотского пула. Следующая статья вышла только в конце мая — на этот раз речь шла об увольнении замглавы Департамента магического транспорта, которого обвинили во взяточничестве. Тут Рита опять дала волю языку, после чего снова пропала из поля зрения. Надо полагать, в Министерстве ее с тех пор тоже не жаловали.

Однако в «Пророке», судя по всему, не хотели с ней расставаться. Потому и дали относительно безопасную тему — писать о нашей организации. Занятие это было простое, тут и ленивый справится. Знай ругай «преступную идеологию», и дело с концом… Однако Рита и тут отличилась, написав саркастичную, при этом весьма прозорливую статью. Разумеется, она привела, как полагается, мнения видных экспертов, но те по своему обыкновению несли такую чушь, что за милю было видно: главные выводы Рита делала сама.